Истоки (СИ)

Спартак недоверчиво бросил:
– Ты уверен?
– Абсолютно. Я уже думал над этим, – сказал я, пережевывая тушенку, и изложил полковнику свои мысли насчет расовой способности и того, что эльфы никак не могли тащить нас к деревне. Спартак согласился с моими предположениями, после чего мы продолжили диалог. Полковник задавал вопросы, а я отвечал. Спросил он и где мой револьвер. Я ему честно ответил, что оружие там же, где и все остальное снаряжение. Спартака мои слова немного расстроили. Дальше он расспрашивал меня, что-то записывая в блокнот. Вопросы полковник задавал четко сформулированные и короткие. Я пытался отвечать в таком же ключе, правда, многое утаивая.
В какой-то миг мне пришло в голову и самому кое-что спросить у него:
– А вы раньше эльфов видели?
– Да, очень давно, – ответил он, подперев подбородок кулаком. – Жаль, что мы его тогда сожгли. Вот теперь думаю: может быть, это был их посол?
– Ну, теперь мы уже об этом не узнаем, – дипломатично произнес я, вытерев жирные, после тушенки, губы рукой, а потом кое-что вспомнил и осторожно спросил: – Товарищ полковник, а вы видели у кого-нибудь такую же татуировку, как у меня была на левом предплечье? – он замялся, и тогда я слегка нажал: – Не отрицайте. Я обратил внимание, что вы узнали этот рисунок.
– Ладно. Слушай. Один из членов Совета предлагал наносить такие татуировки на всех шаманов. Этот человек говорил, что она чем-то там полезная. Многие тогда в толк не могли взять, зачем ему это надо, – сухо произнес Спартак, хмыкнув носом. – В итоге большинство проголосовало против, и его инициативу не приняли.
– А я, похоже, знаю, зачем ему это было нужно, – пораженно протянул я, приоткрыв рот, после чего рассказал полковнику о том, что эльфы могут использовать людей в обмен на знания.
– Вот ведь мразь! – гневно воскликнул Спартак, ударив кулаком по столу.
– Как его зовут? – горячо выдохнул я, привстав со стула.
– Я что-то уже не помню, – явно соврал он и поставил точку в нашем разговоре: – Тебе уже пора. Завтра утром отправляемся на ту поляну, где вас взяли в плен эльфы. Успей подготовиться и выспаться.
– Есть, товарищ полковник, – глухо бросил я, скрывая разочарование, и вышел из комнаты.
  
Глава 7
 
На улице меня поджидала Чертовка. Она примостилась на скамье и старалась казаться незаметной. Ей это удавалось. Девушку выдавали лишь глаза, поблескивающие из темноты.
Она смотрела не на меня, а куда-то в сторону. Я тоже бросил туда взгляд и заметил две фигуры, бредущие вдоль заборов. Мое тело тревожно сжалось, готовое действовать, если вдруг обнаружится, что это враги.
Вот фигуры попали под свет фонаря, и я с облегчением узнал огненноволосого Яро и еще одного бойца охранки по прозвищу Муравей. Его так прозвали за то, что парень был невысок ростом и довольно-таки тщедушен, а его жена была больше него раза в три. 
Муравей вдруг пьяно захихикал в кулак и покачнулся, чуть не распластавшись на земле. Яро заторможено повернул голову и приглушенно произнес, вяло двигая губами:
— Ты чего такой… ик… радостный стал? Жена похорошела?
Парень ничего ему не ответил, а вцепился руками в плечо пироманта, чтобы не упасть. Теперь уже пришла очередь Яро покачнуться. Он выдержал массу тела собутыльника – и, таким образом, они двинулись дальше, пока не скрылись в одном из домов. Вот уж «железная» дисциплина. Совсем Спартак мышей не ловит.
Из темноты раздался холодный голос ведьмы:
— Пропащий человек этот Яро. Всю дорогу ныл, что ему не удалось, как следуют нажраться в борделе и пощупать грязнуль. Почему вообще шлюхи вдруг стали грязнулями? Вот ты мне можешь ответить на этот вопрос, будучи человеком, который дружит с одной из них?
— Могу, — сказал я, присев на противоположный край скамьи. – Шлюхи – это продажные девки. А грязнули – это девушки, которые, в силу обстоятельств, продают свое тело, но не душу.
– Как высокопарно, – равнодушно обронила ведьма, сверкнув зубами. – Валяются в грязи, но остаются чистыми внутри. Придумают то же.
– Давай поговорим о чем-нибудь другом, – поспешно сказал я и перевел тему на ту, которая была мне более интересна. — Какие новости из города?
– Есть хорошие, а есть и плохие. С каких начинать? — проговорила ведьма, закинув ногу на ногу и покачивая ступней, на которую тут же безбоязненно село какое-то ночное насекомое.
-- Давай с хороших, – особо не думая ответил я.
– Ну, ладно. После смерти Изувера в городе идет передел собственности. По ночам стреляют так, что любо-дорого послушать. Музыка для моих ушей, – произнесла девушка, своим неживым голосом и добавила: – Причины его смерти уже никого не волную и вряд ли когда-нибудь будут волновать.
– Отлично, – искренне улыбнулся я, почувствовав прилив радости. – Что еще?
– Халдея поймали в каком-то мерзком подвале полном расчлененных тел, принадлежащих проституткам, бомжам и даже животным. Теперь его будут судить. Кто-то постарался разнести эту весть по всему городу, так что люди замерли в предвкушении интересной развязки, – сообщила Чертовка, после чего перешла к другой новости: – Недавно нашли труп с кровавым кругом на груди. Еще несколько таких кругов находили на стенах домов. Во внутренней охранке уверены, что объявились крайне радикальные поклонники Воскрешающего. Круг – его символ.
– Ты уже перешла к плохим новостям? Хорошие закончились? – чуть насмешливо произнес я, пребывая в приподнятом настроении. Смерть Изувера никому не интересна, Халдея судят – красота.
– Ну, для тебя эта новость скорее нейтральная, а вот плохая – я прибыла в деревню не только, чтобы помочь охранке, а еще, дабы сопроводить тебя в город и предать суду клана «Ночные сестры», – проговорила Чертовка, не меняя позы.
– За что? – вмиг охрипшим голосом выдавил я, ошарашенно вылупив глаза и почувствовав нервную дрожь в кончиках пальцев.
– За то, – бросила в ответ ведьма, повернувшись ко мне вполоборота. – Зачем ты убил ту молодую ведьмочку?
– Я… я… я… ничего такого не делал. Это чушь какая-то, – проблеял я, готовясь повиноваться инстинкту – и дать деру, если Чертовка хотя бы попробует протянуть руку в мою сторону.
– Тебя опознали, мой юный убийца, – холодно бросила девушка, немигающим взором уставившись на меня. – Надо было лучше заметать следы.
– Это ошибка. Чудовищная ошибка, – выдохнул я, даже не думая сознаваться.
– Расслабься, – внезапно посоветовала Чертовка, заметив, какое впечатление на меня оказали ее слова. Она отвернулась и проговорила: – Если бы я хотела тебя отправить в город, то ты бы уже лежал связанным по ногам и рукам.
– Это не я, – угрюмо продолжил настаивать я на своем, немного расслабив взведенное тело.
– Меня совершенно не трогает ее смерть, – безэмоционально произнесла ведьма. – Я хочу узнать, как открывается гримуар.
– Какой гримуар? – выпал я в осадок, ощутив, как сердце остановило свой бег, а мой мир тревожно замер.
– Тот, который лежал в твоих вещах, – огорошила меня она. – Да, я забрала его.
– А-а-а, – протянул я, не находя в себе сил, чтобы произнести хоть слово.
– Ты, наверное, хочешь знать, как я вышла на эту книгу? Ну, так слушай. После того как я услышала, кто убил ведьму, то мне пришла в голову мысль: откуда такой полный… – тут Чертовка постучала костяшками пальцев по дереву, – знает заклятие лишения памяти, которое наложили на Адониса? Где ты его мог узнать? Оно ведь довольно редкое. Даже я не знаю его. Естественно, кто-то должен был научить тебя этому заклятию. Я стала разрабатывать твой круг общения и вышла на некого библиотекаря Петра. Он-то и рассказал мне, что продал тебе книгу с интересным названием, которая не открывалась. Вот тут-то я и поняла, что твои знания из этого гримуара. Больше тебе их взять было неоткуда.
– Ложь, – просипел я, тяжело дыша, понимая, что приперт к стенке.
– Кстати, у меня еще одна хорошая новость: Петру ты больше ничего не должен, – произнесла девушка, снова сверкнув ослепительными зубами.