Даркут. Великий перелом

— Тогда надо переманить его на нашу сторону, — сказал Линх. — Он ценный союзник.
— Будь это шаман Тэйанга, я бы согласился, правитель. Но его богиня проповедует земледелие. Она хочет, чтобы даркуты слезли с гауров и возделывали поля.
Линх почесал макушку.
— А что плохого? Мы можем обменивать хлеб на оружие. Как северные народы.
— Нет, повелитель! Не бывать этому! — почти крикнул Селенг. — Сила даркутов в гаурах и бизонах. Мы станем слабыми, если займемся землей и огородимся стенами. Наш дух иссякнет, а из тел уйдет сила. Посмотрите на другие оседлые народы. В их жилах течет моча, а не кровь. Нас завоюют другие кочевые народы.
— Ты прав, Селенг, но посмотри, как развиты народы, живущие на земле и за стенами. Они все время что-то придумывают.
— Пусть придумывают, мой повелитель. Мы придем и отберем.
Линх погладил усы.
— Что предлагаешь делать с жрецом?
Селенг пожал плечами.
— Отправим к его драгоценной богине. Пусть творит чудеса в Верхнем мире.
— Ты где мозги потерял? Он принес послание от архонта, значит, он посол. Его нельзя трогать. К тому же, он у нас в гостях.
Селенг опустился на колени.
— Мой повелитель. Жрец опасен. Настолько, что можно пренебречь обычными условностями. Если он продолжит свои фокусы, в головах наших подданных наступит разброд и шатание.
— Селенг, как я могу убить гостя в своем доме? Чудотворца? — зарычал Линх.
Начальник бори поднял лицо. По щекам текли слезы.
— Повелитель, просто дай согласие. Я отвечу за все. Народу мы скажем, что ночью жрец улетел в Верхний мир. Я ведь забочусь о крепости вашего правления, повелитель!
— Что, мое правление зависит от какого-то вшивого шарлатана? — сердито спросил Линх.
— Прикажите отрубить мне голову, повелитель, если я совершу ошибку.
Линх встал и прошелся по кибитке. Селенг ждал на коленях, опустив голову. Линх глянул на него.
— Хорошо. Сделаем это. Приведи жреца сюда.
Селенг поднялся, поклонился каану, и вышел из кибитки.
Спустя суткан, промежуток времени, когда успевает вскипеть молоко, двое бори привели Трипто к каану. Селенг приказал выйти гвардейцам, и встал у входа.
Жрец выглядел спокойным, только слегка побледнел. В руке посох.
— Ты представляешь угрозу для Ташт-и-Даркут, — сказал Линх. Он сидел на троне. — Твои чудеса вносят смуту в мой народ. Поэтому я должен…
— Я знаю, что ты задумал, великий каан. Богиня Деумирия, да множится ее благодать, явилась ко мне во сне и поведала мне о твоих помыслах. Я нахожусь под ее защитой, каан. И я у тебя в гостях. Боги даркутов отвернутся от того, кто нарушил священный закон гостеприимства.
— Ого! — Линх выглядел удивленным. — Ты смеешь угрожать мне, лживый проходимец?
— Великий каан, я и не думал угрожать. Я просто напомнил…
Лицо каана исказилось от ярости. Он подскочил к постели, и схватил халади с золотой рукоятью. Развернулся к жрецу. Бросился на него, подняв халади.
Трипто крикнул, направив на каана посох:
— Заклинаю именем богини Деумирии…
И каан на ходу превратился в манула, невероятно пушистого степного кота с короткими толстыми лапами и большой головой. Завис в воздухе, сверкнул желтыми глазами, мягко упал на ковер. Жалобно мяукнул.
Трипто потряс посохом.
— Благодарю, богиня Деумирия! Да умножится слава твоя!
Жрец обернулся. Сзади стоял Селенг, удивленно глядел на манула. Потом перевел взгляд на Трипто. Опустился на колени и склонил голову.
— Ты и впрямь могущественный волшебник, чужеземец. Мы совершили ужасную ошибку, решив напасть на тебя.
Он пополз на коленях к манулу, причитая по дороге:
— Великий каан, прости мои прегрешения. Ведь это я толкнул тебя на путь убийства. Как же быть, великий каан? Как вернуть твой прежний облик?
Манул зашипел и сжался в комок, готовый убежать.
— Только милость богини Деумирии возвратит каану наружность человека, — ответил Трипто. — Молитесь, чтобы она простила ваши грехи.
Селенг развернулся и пополз к жрецу. Уткнулся лбом в ноги, обхватил сандалии Трипто.
— Всемогущий волшебник, прошу, яви свою милость! Прости меня, глупца. Я не видел дальше собственного носа. И теперь за это пострадал мой повелитель.
— Проси о милости богиню Деумирию, — ответил Трипто, пытаясь освободить ноги. — Я лишь проводник ее воли.
— Прости меня, могущественный чародей, — закричал Селенг, еще крепче обхватывая ноги Трипто. — Я был слаб. Я сошел с истинного пути.
— Ну хорошо, хорошо, — сказал Трипто, стараясь отодвинуться от начальника гвардии. — Прощаю тебя, иди с миром.
— Вот и славно, — сказал Селенг. Поднял голову и, не вставая с колен, метнул вверх руку. В горло жреца вонзилась калинга, метательный нож с тремя лезвиями. Кровь брызнула Селенгу на лицо. Трипто выронил посох, схватился за горло, и повалился на ковер.
— Уф, устал кричать весь вечер, — улыбнулся ему Селенг. — И на коленях так много еще не ползал. Сначала перед вот этим великим недоумком, — и почесал манула за ушами. — Потом перед тобой, всемогущий чародей.
Трипто хрипел и ворочался на ковре. Огоньки в лампах метались, и грозили угаснуть.
Селенг поднял посох, осмотрел.
В кибитку вошли сановники. Ябгу Судани улыбнулся.
— Хвала Тэйангу, вы сумели разобраться с иноземным лгуном. Все по плану. А куда подевался каан?
— Чужеземный колдун превратил нашего каана в степного кота, — ответил Селенг, продолжая осматривать посох. — Мне пришлось убить колдуна.
— Как такое возможно? — удивленно спросил Судани. — Позовите шамана, пусть расколдует Линха.
— А почему волшебник колдовал у каана? — спросил Муга-шад, сановник по оружию. — Кто его сюда позвал? Вы хотели прикончить его.
Трипто хрипя, приподнялся на локте, поднял руку, силясь что-то сказать.
— Ого, да он никак не угомонится, — Селенг отложил посох, и поднялся с колен.
Судани поднял халади каана. Занес над Трипто.
— Что вы делаете? — спросил Муга-шад, и схватил ябгу за руку. — Этот человек был послом и нашим гостем. Боги не одобрят…
Селенг выхватил у другого сановника халади, и молниеносным ударом распорол Муга-шаду живот. Судани отрубил Трипто голову.
— Кто еще сомневается в правильности нашего пути? — спросил Селенг у оставшихся троих сановников. Те переглянулись и сказали, кивая головами:
— Все верно. Вы уничтожили врагов страны.