Блаженны алчущие (СИ)
— Я думал, на поле боя вы привыкли к виду трупов. Мой лорд, — заметил Кевин. Мелкое злорадство — одно из немногих удовольствий, что ему оставались, и он наслаждался его вкусом.
— Привык — не значит, что мне нравится их разглядывать, — огрызнулся Картмор. — Особенно трупы людей, к которым я хорошо относился.
Он все же нехотя приблизился к столу, прижав к лицу полу плаща, вытянул голову, присматриваясь. — Да, это Тристан. Почему его тело в таком состоянии? — сквозь ткань голос звучал глухо. — Что с ним сотворили?
У Кевина имелся для него еще сюрприз. — Нарезали, и, полагаю, съели.
Большие черные глаза округлились еще сильнее. — Это что, одна из твоих тупых шуточек?
Нашел шутника. Он не успел подобрать достойный ответ — заговорил Хирург, до сих пор почтительно ожидавший, когда на него обратят высочайшее внимание.
— Мой лорд, пусть в грубой и недостойной форме, на сей раз Грасс выразил не лишенное разумения предположение.
Так напыщенно костоправ выражался лишь тогда, когда хотел выпендриться. В другое время он умел изъясняться, как нормальный человек его звания — обрывками слов, междометиями и грязными ругательствами.
Филип повернулся к нему, сама любезность. — Судя по уму, написанному на вашем лице, — Постной, самодовольной физиономии… — И вашим одеждам, — Линялой робе, заляпанной кровью, старой и свежей… — Полагаю, что имею дело с медиком.
Редкостный бред, но костоправ был так доволен, что лысая его макушка порозовела. — Всего лишь с полевым хирургом, мой лорд, — он поклонился, надувшись от ложной скромности. — Но осмелюсь заметить, что и представителям моей профессии ведомы многие секреты человеческого тела!
— Нисколько не сомневаюсь, — Филип покачал головой. — Да, если это правда, то этот город свихнулся… Значит, Тристан попался каким-то озверевшим выродкам, вроде тех, что напали на нас в Тьмутени. Тогда нас самих едва не съели, помнишь? — он взглянул на Кевина. — "Одежда на ваших телах, мясо на ваших костях…"
Кевина покоробило, что он так запросто упомянул ту ночь. Столько обещаний, столько признательности, испарившейся так быстро. Мне стоило оставить тебя в объятиях канавной твари — была б идеальная пара.
Филип снова, будто помимо воли, покосился туда, где лежали ошметки Тристана. — Я знал этого человека. Нет ли возможности как-то… — Он махнул рукой, словно накидывая что-то на тело.
Костоправ непонимающе уставился на него. — Едва ли это возможно, мой лорд… У покойного наблюдается отсутствие важнейших внутренних органов. В сочетании с потерей воды жизни, именуемой кровью, и давно вступившим в свои права закоченением смерти, это лишает нас надежды на возвращение данного индивидуума к жизни. Во всем остальном я ваш покорнейший слуга, мой лорд.
— Болван, он просит, чтобы ты прикрыл покойника, — пояснил Кевин. — Ты же не хочешь, чтобы его лордство тут в обморок грохнулся.
В награду за его заботу, Филип отпустил шпильку: — Это вряд ли. Как ты сам заметил, я бывал на поле боя — в отличие от некоторых — и в обморок ни разу не падал.
Тут он его поймал — вот только война продолжала бушевать, а Филип что-то не спешил назад, под пули, предпочитая отсиживаться в теплом кабинете.
Когда заскрипели ступени, все невольно насторожились, но это оказался лишь Фрэнк, бледный, кислый. Видать, до сих пор тосковал по Комару, будто пропало невесть какое сокровище, а не бесполезное насекомое.
Делион остановился у подножия лестницы, не торопясь подходить ближе. Коротко кивнул Картмору. — О, Фрэнк, а я гадал, когда ты к нам присоединишься. Паршиво выглядишь! Плохо провел ночь? — голос Филипа был мягок, как скольжение змеи по песку. — Или, наоборот, слишком хорошо?
— У меня был ужасный день, а ночью я почти не спал. Мы потеряли одного из своих.
— Мне очень жаль, — Филип помолчал, прежде чем добавить: — Когда друзей заглатывает ненасытная пасть Смерти, это ранит почти так же больно, как их предательство… Не так ли?
Ему чудится, или между закадычными друзьями пробежал холодок?
— Думаешь, Тристан тебя предал?.. — удивился Делион. Потом сердито потер красные от недосыпа глаза. — Если ты к чему-то клонишь, или пытаешься сказать гадость Кевину, то выражайся прямо, будь добр. От недомолвок и тонких намеков меня может стошнить.
Нет, не чудится. На фальшивом золоте этой дружбы начали проступать первые пятна ржавчины.
Впрочем, Картмор сразу пошел на попятный: — Ну-ну, не стоит давать волю воображению — сегодня именно ты выражаешься загадочно! Я, правда, очень сожалею о гибели вашего человека.
— А я — о Тристане, — Фрэнк тяжело вздохнул. — Странно думать о том, что они погибли в одной башне…
Это Филипа заинтересовало, и вскоре он вытянул из них с Фрэнком всю историю — трупы в подвале, труп под крышей, гигантские трупоеды, пожар… Она произвела на Картмора сильное впечатление. — Боги! Это похоже на чернокнижные дела. Думаете, смерти Триса и этих людей имеют отношение к заговору? Или богомерзких тварей притягивают все места, где совершались кровавые убийства?
Кевин пожал плечами. — В последние годы там, где появляются трупы, появляются и трупоеды — только размерчиком они обычно поменьше. Не знаю, пока что различий больше, чем сходства. С телом твоего музыкантика обошлись совсем по-другому.
— А тебе не кажется подозрительным, что убили человека, приближенного ко мне? Многие знали, что я покровительствую Тристану…
— Даже в Андарге? — не без иронии уточнил Кевин.
Филип с Фрэнком переглянулись, подтверждая его подозрения, что у этих двоих есть какие-то секреты, касающиеся расследования. Это бесило. Как, черт подери, докапываться до правды, когда тебя кормят ложью?
Впрочем, не надо было обладать умом великого Сатхориса, чтобы догадаться — коли существует заговор против Картморов, кроме андаргийцев в него, наверняка, замешан и кто-то из местных вельмож. Возможно, Картморы даже подозревают кого-то определенного, но не спешат называть громкое имя сброду вроде Ищеек. Отряд Красных Псов нужен для черной работы, беготни по городу… А в решающий миг в дело вступит Тайная служба.
К его удивлению, на сей раз Картмор не стал изворачиваться. — Не исключено, — признался он после паузы, — что заговорщикам помогает кто-то, близкий ко двору. Думаю, это приходило вам в голову. И все же болтать на эту тему не стоит.
В ответ на его выразительный взгляд, Хирург поджал узкие губы. — Лекарь должен уметь держать язык за зубами. Мой лорд.
— Не сомневаюсь, что ваша рассудительность не уступает вашей мудрости, господин хирург. Проклятье! Теперь поймать убийцу Триса — особенно важно. Надо узнать, связаны ли эти два дела. Эти мерзавцы не смогли добраться до моей семьи — если они решили приняться за всех, кто мне дорог, я должен об этом знать.
Кевин с удовольствием заметил, что Картмор поежился, будто подвальный холод, наконец, пробрался ему в самые кости. Неудивительно — Кевин-то знал, что под шелками, бархатом и самоуверенной улыбочкой скрывается тот еще трус.
— Вы можете рассчитывать на мою помощь, мой лорд, — важно заверил Хирург. — Это тело — ценная находка. Человек, обладающий должными знаниями, умеющий наблюдать, — Он явно подразумевал себя, — сможет прочесть по его ранам целую историю, словно на страницах книги. Может, все же взглянете? — И завлекающе приподнял край простыни, которой успел прикрыть тело.
Кевин придвинулся ближе. Как он и полагал, Картмор не мог не последовать его примеру, делая вид, что уже не прочь поглазеть на разверстое нутро знакомого.
— Обратите внимание, — Костоправ перешел на раздражающий тон учителя, читающего лекцию, — как старался наш убийца сохранить целостность тела. Аккуратно зашил брюшину — разрезал стежки уже я, чтобы посмотреть, что скрывает шов. Набил перчатки, чтобы казалось, что у тела есть кисти.
— И что это значит? — заинтересовался Филип, который привыкал к виду расчлененных трупов разочаровывающе быстро.