Князь

такие умельцы, – в голосе прозвучала уверенность. – Сколько стволов?
– Давай без расспросов, времени нет. Кликни из своих, кто служил, и за нами. А остальные пусть пока притаятся в огородах и не отсвечивают.
– Сколько человек надо?
– Пятеро. Только быстрей, скоро смена постов будет, их до этого накрыть надо.
Мужик скрылся в сарае и через минуту вышел, ведя ещё четверых. Остальные шмыгнули за сарай и растворились в бурьяне. Из тени вышел Тёма и подал винтовки:
– Немецкие, патроны в подсумке. Пока три, сейчас ещё отнимем.
Люди молча приняли оружие, смотря Тёме за спину. Костя, проследив за их взглядом, увидел два трупа полицаев, прикрытые лопухами. Сплюнув, повернулся к селянам:
– Собакам и смерть собачья. Всё, мужики, пойдём.
С постом возле школы пришлось повозиться, дожидаясь, пока один из полицаев зашёл за угол покурить. Косте пришлось подключать Казака и работать синхронно по обоим объектам, но взяли их на удивление тихо. Забрав карабины, отдалибезоружным, которые, оттащив трупы, топтались вокруг Ивана, не зная, что дальше делать. Казак подозвал крепкого чернявого парня и протянул руку:
– Иван.
– А я Никита Горохов, – ответив на рукопожатие, тот с уважением посмотрел на собеседника, в руках которого пулемёт казался игрушечным.
– Вот и хорошо, Никита, помощник мне нужен. Вторым номером пойдёшь?
– Да я не знаю даже…
– Не переживай, наука нехитрая – ленты подавать, да спину мне прикрывать, чтоб враг с тыла не подошёл.
– Я попробую.
– Так, с этим решили. А сейчас расскажи, помещения какие в школе есть?
– Да какие там помещения. Общий класс и каморка истопника. Это же не жилой дом, а сруб, по-быстрому сложенный.
– Отлично, слушай, мужики, сюда.
Собравшись вокруг Казака, все внимательно выслушали план уничтожения немцев и разбежались по запланированным точкам. Иван с Никитой примостились с пулемётом за срубом колодца, контролируя выход из школы. Костя с Тёмой, разделив гранаты и раскрутив колпачки, разошлись по разным сторонам здания. Досчитав до ста, пробежали вдоль окон, зашвыривая туда гранаты и, встретившись, отбежали от школы. Рвануло знатно, шесть колотушек почти одновременно – косой смерти – сделали своё дело отлично. Костя, впрыгнув в оставшееся без рам окно, повёл пистолетом. Добивать было некого. Вбежавшие мужики остановились в оцепенении, увидев кровавое месиво из двух полуголых солдат и фельдфебеля с оторванной рукой. Костя рванул дверь каморки истопника и, столкнувшись в дверях с офицером, державшимся за косяк и трясущим головой, с размаху заехал ему рукояткой ТТ. На кровати, прикрываясь одеялом и с ужасом смотря на происходящее, сидел гость офицера. Костя качнул дулом пистолета:
– Хонде хох, ублюдок, – после чего от души заехал ему в челюсть.
Спеленав обоих, он вышел в класс, где в дверях всё так же топтались мужики, теперь с ужасом смотрящие на Тёму, который с довольной улыбкой потрошил ранцы немцев.
– Чего застыли, мертвяков не видели?
Один из крестьян перекрестился:
– Не по-людски их тут бросать, тварей божьих.
– Эти «твари божьи» с утра твоих баб с детьми как скот в сарай загнали и земляка на твоих глазах убили. Может, ты им и заупокойную споёшь? Могилку с крестиком поставишь, чтоб души их успокоились и по ночам по деревне не бродили? Вот что – хватайте стволы, подсумки с патронами, скидывайте трофеи в ранец и на выход. А этих тварей в силосную яму скиньте, хоть какая-то польза в виде удобрения от них будет.
Ответить сельчанин не успел, с улицы раздался звук пулемётной стрельбы и рёв удаляющегося мотоцикла. Выругавшись, Костя вылетел на улицу, где и столкнулся с Казаком:
– Иван, что там?
– Ушёл один, на мотоцикле.
– Откуда он?
– Вышел спокойно из-за сарая, вначале в машину заглянул, я окликнул его, он рукой помахал и к мотоциклу. А Никита говорит мне, что не местный это, он всех тут знает. Ну я и саданул по нему, а он газанул на месте и люльку под выстрел поднял. Вся очередь в неё и ушла, короче, упустил я его.
– Откуда же он выполз?
– Видно, по деревне где-то шарился. Не углядели мы шоферюгу офицерского. По-любому уходить надо, с утра здесь душно будет. За своих они всю деревню зачистят, другим в назидание.
– И женщин с детьми?
– Всех, я потом тебе расскажу, что они в четырнадцатом с крестьянами делали лишь только за подозрение в смерти своих солдат.
Внимательно слушавший их мужик перекрестился:
– Так что, опять от германца бечь надо?
Иван посмотрел в умные глаза селянина:
– Как звать тебя, отец?
– Матвеем.
– Вот что, Матвей. Есть, где время смутное переждать?
– Так по гати через болото уйти, а там район другой, по деревням к родне и сховаться.
– А там что, немцев нет?
– Там? Не, не добрались ещё в эти места. Они на Барановичи двинули, а тут болота кругом, не интересно им тут воевать.
– Это какая гать, в сторону железки, что ли?
– Да ты что! Туда только на лодке и проберёшься. Там Чёрная топь – места гиблые, непроходимые.
– А ты кем будешь?
– Так сторожем я в школе.
Подошедший мужик с синяком одёрнул говорившего:
– Ты погодь им тут всё выкладывать, ещё не ясно, кто они такие.
Иван хитро прищурился:
– А сам-то кто такой?
– Глава этого поселения, народом избранный и властью утверждённый.
– Вот и хорошо, подымай баб, пусть детей спасают, а мы тут прикроем их от немца, пока уходят.
– Так они уже давно узлы с пожитками связали, чай, глупых нет, соображение имеют.
– Тогда уходите, нам легче стрелять будет, зная, что они в безопасности.
– А вы не командуйте, тут есть, кому управлять народом.
Иван недобро посмотрел на «управленца», сжимая кулаки. Матвей притронулся к рукаву Ивана:
– Сделаем, ребята, перед рассветом и двинем, в темноте всё равно ничего не сыщешь, а там дети будут. Вы бы немца полонёного поспрошали, куда учительницу нашу дели. С утра арестовали, комсомолка она, хвалились повесить.
Костя удивлённо посмотрел на него:
– А её-то за что?
– За то самое. Отказалась в поле выходить и рожу офицеру ихнему поцарапала. Вот за неповиновение и нам для острастки решили показать повадки хозяйские.
– Хорошо, занимайтесь сборами, а с учительницей сейчас разберёмся. Пойдём, Иван, потолкуем с офицером.
– Не, Костя, сам потолкуй, а я с мужиками на окраине деревни дорогу посторожу. Если чего, так услышите, уйти успеете, а я их там попридержу. Раньше-то они по ночам не шастали, опасались земель русских, а сейчас не знаю, чего ждать от них. В любом случае осторожность не повредит.
– Хорошо, бери троих человек с винтовками и засядьте, где их пост был, там место хорошее. А я