С любовью, бывший (СИ)

Почему я раньше не мог предположить, что её заставили так сказать?
Почему сразу же поверил?
Мало любил?
Блядь, да я никого в жизни не любил так, как любил её.
И не полюблю.
– Они пожалеют. – Твердо говорю ей в ухо, и ни хрена не сомневаюсь в своих словах. Крепче прижимаю её к себе, отрываю от кровати, и как маленького ребенка несу в душ. – Я заставлю всех пожалеть.
– За что они так со мной? – всхлипывает, утыкаюсь носом в плечо.
Не успеваю ответить, как мы одновременно вздрагиваем от звонка в дверь. Он словно заряжает мартышку бешеной энергией, которая помогает ей спрыгнуть с моих рук, и начать метаться по коридору, как мышка в клетке.
– Это Настя… – Захожу в ванную и хватаю первый попавшийся халат, который на стиралке лежит. Спокойно передаю его в руки Майе, и чертыхаюсь, когда она им прикрывает свое тело. – Она сейчас своим ключом откроет, и увидит, как я… как мы…
Двумя руками обхватываю её лицо, заставляя посмотреть себе прямо в глаза.
– Я закрыл дверь изнутри, и ключ не вынимал. При всем её желании, она не сможет попасть в квартиру. Так, что у нас есть время, чтобы успеть одеться.
Готов по голове себя погладить за такую предусмотрительность. Но, она и понятно. После стольких обломов, я по инерции нас обезопасил.
Я быстро натягиваю на себя штаны и футболку, снова забывая про трусы. Пинком ноги, закидываю их под кровать, надеясь, что мартышкина сестра не вздумает на ночь, глядя заняться уборкой. Я не собираюсь скрывать, что мартышка «моя», но наверно, будет лучше, ей самой поговорить с сестрой, зная, что я стою рядом.
Иду первым, открывая дверь. Тут же натыкаюсь, на удивленный взгляд, который от понимания, тут же сменяется злобой.
Даже здесь, алкаш-братец успел мне нагадить.
Я ведь нравился Насте. Какого хера она меня сейчас готова взглядом на куски порвать?
37. Майя.
– Что здесь делает Глеб? – Прямо с порога начинает давить сестра.
Я знала, что Настя удивится, увидев Глеба у нас в квартире. Знала, что после этого нам предстоит серьезный разговор. Но я и представить себе не могла, что её это так зацепит.
– Какая-то проблема? Совсем недавно ты сама настаивала, чтобы он со мной остался, пока на работу гоняла. Что изменилось? – Настя смотрит на нас, нервно клацая зубами, и не сдвигается с места, чтобы зайти в квартиру.
Мне становится зябко, от её испепеляющего взгляда. Никогда в жизни, сестра так на меня не смотрела. Даже когда я в детстве шкодничала, случайно разбивая её единственную косметику, она не царапала меня глазами, полных злости и ещё чего-то непонятного.
Для меня абсолютно не понятного.
– Глеб, выйди, пожалуйста. Мне с Майкой нужно поговорить. – Говорит она, и в её голосе нет и капли дружелюбности.
Мной явно что-то движет, когда я резко протягиваю руку, и хватаю Мамаева за локоть, удерживая на месте. Но, кажется, зря стараюсь. По его реакции понятно, что уходить в данную секунду он точно не собирается.
– Почему? – Стою на своем, чувствуя, как теплая ладонь Глеба опускается на мою руку, нежно поглаживая кожу. – Насть, я не в курсе, что происходит, но хватит себя так вести.
Я тут же бросаю взгляд на Мамаева, но этого дурака словно веселит моё заступничество. Иначе, как объяснить его улыбку на всю физиономию, и взлетевшие к потолку брови, которые в полете изогнулись в неестественную дугу.
– Глеб, выходи. – Шаг в сторону и она освобождает проём.
Я целую минуту смотрю ей прямо в глаза, пытаясь понять человека и найти в нем свою родную сестру. Но между нами словно чертово стекло, которое искажает реальность. И я, кажется, догадываюсь откуда у злости ноги длинные выросли.
– Настя!
– Майя, успокойся. – Грозно рыкает Глеб, и заводит меня за свою спину, продолжая крепко держать за руку.
На секунду я впадаю в полный ступор. С одной стороны – нервная сестра, а с другой – Глеб, обладатель слишком длинного языка, которым умело чешет в разные стороны. Знаю, что он не захочет её обидеть, но у каждого своя планка обид. А Настя, все-таки ранимая душа.
И этот долбанный ступор мешает мне придумать, как разрулить всю ситуацию.
– Насть, слушай. Я понимаю, что моя семья тебе много дерьма под нос подсунула. И знаю, как это противно. Уверен, что ты сейчас никому из нас не веришь, и не хочешь никого видеть. Но… – Глеб делает паузу, поворачивает голову, и смотрит прямо мне в глаза. – Но это не значит, что я исчезну. Не значит, что я сейчас соберу яйца в кулак и свалю, боясь, что ты их мне карманным скальпелем отрежешь.
– А что значит? – переспрашивает сестра, в то время как я стою, будто воды в рот набрала.
– Значит, что тебе придется привыкнуть к моему присутствию. Я больше никуда не денусь. Прими это, и мы все будем пищать от радости, как сардельки в микроволновке.
Настя щурится, обдумывая слова парня на предмет верности. Скорее всего, она не ожидала, такого исхода.
А я прям лужей растеклась возле них.
Приятно.
Капец, как приятно.
Сестра бросает сумку на пол, и со словами, что нам нужно поговорить, проходит в комнату, оставляя нас одних.
– Всё нормально? – спрашивает Глеб, прижимая меня к себе. – Мартышка, ты бледная такая, будто литр крови потеряла. Хотя…
Всаживаю ногти ему в спину, и прикусываю губу, когда чувствую, как он дёргается.
– Даже не смей стебаться по этому поводу.
– Какой стебаться? Священная кровь пролита. – Насмехается Мамаев.
Отпускает мою руку, и начинает натягивать кроссовки на ноги. Смотрю за этим действием, и понимаю, что всё равно не хочу, чтобы он уходил. Не прямо сейчас. Пусть бы еще чуть-чуть побыл.
– Я не стану просить тебя остаться. – Будто такое, вообще, возможно.
– Но ведь хочешь. – Выпрямляется и снова прижимает к себе, как маленького ребенка.
Он прав. Хочу. Но знаю, что не получится. Разговор с сестрой, важнее моих желаний. Поэтому отрицательно мотаю головой, получая за это шлепок по мягкому месту.
– Не волнуйся, обезьянка моя. Ты успеешь поговорить с сестрой, перед тем, как я позвоню тебе по видеосвязи, полностью голый.
Он, правда, позвонит? Голым? Эй, это что, надежда в моём голосе?
Но такой ответ удовлетворяет. Окрыляет.
– Я не отвечу. – насмешливо отвечаю ему, и мы оба знаем, что я нагло вру.