Витязь (СИ)

— Артефакт разрядился, — посетовала Катрин. — Теперь он бесполезен.
— Давай мне его. Отнесу нашему артефактору, — предложил я, и Катрин с радостью вручила мне один из своих браслетов.
Проводив девушку до дома, я вернулся на завод, где оставил машину, и сам поехал домой. В ночи снова послышались далёкие выстрелы. Неспокойный какой-то район…
К полуночи добрался до поместья. Несмотря на сильную усталость, спать я не пошёл. Было страсть как любопытно узнать о том, кто такие бояре Крыловы, а потому поспешил в библиотеку, чтобы отыскать в перечнях великих семейств нужную фамилию и немного почитать про неё.
Но меня ждал сюрприз: сколько бы я не просматривал толстенный рукописный том, в котором были перечислены все известные роды, фамилии Крыловых не обнаружил: выходит бояре эти — вовсе не бояре. Но откуда тогда у них собственный герб? Я предположил, что они относятся не к русским боярам, а к зарубежным великим семьям. Эмигранты какие-нибудь. А почем бы и нет? А может, дело куда сложнее и загадочнее…
Так или иначе, завтра предстояла встреча, на которой я всё узнаю. А там уже будем думать, с кем сотрудничать. Если это тайное общество поможет мне развить силу, чтобы я смог победить старика Барятинского, значит, на данный момент мне с ними по пути.
В кабинете, предваряющем спальню, меня ждал оруженосец Паша. Паренёк не спал, несмотря на поздний час и, едва я вошёл, огорошил известием, что ко мне пришла Таня. Я себя аж по лбу хлопнул с досады: как же мог забыть! Я же обещал зайти вечером.
Таня была в комнате. Она не дождалась меня и уснула на моей кровати прямо в одежде. Таня никогда сюда не приходила: слугам запрещалось шляться по особняку без дела, да и сама она не любила это место. Атмосфера тут ей казалась враждебной. Но сегодня почему-то пришла.
Я не стал её будить. Не включая свет, скинул сюртук, кобуру и жилетку, лёг рядом и обнял. Таня даже не проснулась, лишь что-то пробубнила спросонья. Зато утром первое, что я увидел после пробуждения — упрёк в глазах своей возлюбленной.
— Я тебя ждала, а ты так и не пришёл, — сказала она. Мы лежали рядом, и Таня осуждающе смотрела на меня. — Вот и пришла, что ещё оставалось делать? Ты во сколько вернулся? Где был?
— Слушай, у меня много дел сейчас, — я поднялся и сел. — На заводе беспорядки. Пытался уладить. Тебе же нельзя сюда приходить, забыла?
Таня села рядом. Она выглядела очень грустной.
— Ну прости, — я её обнял, — поздно было. Я решил тебя не тревожить. Утром бы забежал. Что с тобой? Что-то случилось? Почему вид такой убитый?
— Ничего. Просто скучала, — помотала головой Таня, но я видел, что тут дело в чём-то другом.
— Да я же вижу: стряслось что-то. Тебя кто-то обидел? Кто-то из семейства?
Таня снова покачала головой:
— Никто меня не обижал. Забудь. Пойду я.
— Сегодня обязательно вечером заскочу, — пообещал я.
— Ладно, — коротко ответила Таня и ушла, а я так и остался в непонятках. И что на неё нашло? Обиделась? Ревновать начала к кому-то? Попробуй пойми этих женщин. Вечно что-то накрутят себе, а ты гадай, в чём проблема.
Шёл десятый час, близилась долгожданная встреча, которая прольёт свет на все тайны.
В назначенном месте я был за полчаса до полудня. Здесь почти ничего не изменилось с последнего раза, только тонкий слой снега припорошил землю, но среди высокой сухой травы его почти не было видно. Я вышел из машины, вдохнул морозный воздух. Проверил револьвер. На запястьях моих под рукавами пальто прятались артефакты. Я принял все возможные меры предосторожности. И всё равно волновался.
Пока ждал, вспомнил, как ещё недавно тренировался здесь. С тех пор, как поселился в поместье, я сюда больше не приезжал. Нашёл иное место для тренировок: недалеко от особняка в сосновой роще. Там я мог уединиться и погрузиться в себя.
Мои навыки управления силой росли не по дням, а по часам. Без чьей-либо подсказки я научился концентрировать энергию в конкретных точках своего тела, например, в кулаках. Так удары получались значительно мощнее, но и сила тратилась быстрее, поэтому злоупотреблять не стоило без лишней необходимости. Да и «энергетическое» состояние теперь я мог сохранять гораздо дольше. Одна опасность: стоило слишком сильно погрузиться в себя, как терялась связь с окружающим миром. Один раз я так «потерялся» на несколько часов, а потом весь день состояние было, словно меня каток переехал.
В общем, упражнения эти требовали осторожности, и хорошо было бы, если б они проходили под руководством знающего тренера. Но поскольку такового не наблюдалось поблизости, приходилось всё постигать самому методом научного тыка.
Ровно в полдень к пустырю у заброшенного цеха подъехал большой бежевый паромобиль с мягким верхом, длинным капотом, под которым, наверняка, прятался внушительных габаритов котёл, и двумя трубами над передними крыльями. В машине сидели трое.
Паромобиль затормозил, задняя дверь открылась, вышел старик. Маленького роста, седой, в чёрном дорогом пальто, чёрном цилиндре. В руке, затянутой в чёрную кожаную перчатку он сжимал трость. Больше всего меня поразило его лицо: суровое, неподвижное, холодное. Прямая складка рта, обрамлённая глубокими морщинами, выдавала его угрюмый характер, а взгляд бесцветных равнодушных глаз был устремлён на меня.
Я почему-то был уверен, что на встречу явится мой ночной попутчик, но приехал совсем другой человек, и теперь я не знал, что дальше ждать. Очень уж всё выглядело подозрительным.
— Здравствуй, Михаил, — произнёс старик спокойным, безучастным голосом. — Приехал, значит. Очень хорошо. Мне надо было тебя повидать.
— А вы, как я понимаю, боярин Крылов? — прищурился я.
— Ты правильно понял.
— Что ж, тогда жду объяснений, потому что в списке великий родов такой фамилии не числится.
— Да, это так, данная фамилия не числится в списке, — старик ни капли не смутился. — Но к делу это не имеет отношения.
— Ладно. Тогда выкладывайте, что имеет отношение к делу.
— Пошли пройдёмся, — предложил старик.
Мы побрели по укрытой белым ковром земле. «Боярин» Крылов шёл рядом, и я чувствовал угрозу, что исходит от него, хотя и не мог себе объяснить, в чём это выражается. На всякий случай защита моя была включена.
— Ты здесь, чтобы получить информацию, — начал старик, — и я тебе кое-что расскажу. Противостояние, частью которого ты оказался, имеет древние корни. История эта длинная, но я постараюсь говорить покороче. Так вот. Идёт борьба. Она продолжается столетиями, с тех пор, как стихийники, придя к власти, запретили все остальные школы. И как в большинстве войн, в ней существует две стороны. Одна — это те, кто хочет искоренить стихийные школы и принести хаос, другая — те, кто желает сохранить порядок на русской земле, не допустить разрушения устоев. Первые прячутся в сибирских лесах, подальше от глаз людских и там практикуют свои тёмные чары. Возможно, ты уже сталкивался. Неприятная вещь. Но есть и такие, кто живёт среди нас. Они маскируются под верных подданных короны и ведут свою чёрную работу среди простых людей. Они насаждают идею, будто существующие семьи не вправе находиться во главе нашего общества, что, якобы, мы должны вернуться к истокам и разрешить практику тёмных чар. Они настраивают народ против власти и Бога, они — гниль, что расползается по телу отчизны, и пока они не будут изведены под корень, ничего хорошего нас не ждёт.
— Что ж, интересно, и какое это имеет отношение ко мне? — я уже понял, что собеседник мой не из тех, с кем я надеялся связаться.
— Твой отец, Савин Николай Семёнович, состоял в «союзе сильных», и по их наущению соблазнил дочь одного из знатных родов, убедив её в том, что появление ребёнка, владеющего энергетической техникой — есть великое благо для Отечества.
— Но разве энергетическая техника не признана слабой?
— Не совсем так. При стечении некоторых обстоятельств, потомок может оказаться весьма силён, даже чрезмерно.
— И это мой случай?