Витязь (СИ)

— Кто такие? — тихо спросил я у Катрин.
— Не знаю, — она нахмурилась, — прежде я не видела такой брони.
— Я тоже. Нехорошие у меня предчувствия, — я сосредоточился, приготовившись к бою. — Артефакты при тебе?
Катрин кивнула.
— Убить обоих, — скомандовал воин с глефой, и знаки на его доспехе засветились ярче прежнего.
  
Глава 5
 
У Катрин с собой оказались артефакты — и вот она уже была облачена в чёрную броню третьей ступени, а в руках держала двуручный топор. Я вошёл в «энергетическое» состояние. Четыре дружинника в латах — пустяки. Ещё два месяца назад я вряд ли бы справил, сейчас же подобная схватка проблемы не составит. Смущали лишь светящиеся символы на доспехах. Ничего хорошего они не предвещали.
Мы с Катрин встали спина к спине, приготовившись обороняться.
На меня ринулись двое. Один с бердышом, другой с двумя топориками. Я уклонился от бердыша и одновременно пробил прямой с ноги в грудь противника. Ожидал, что тот отлетит на несколько метров, как это обычно происходило, но боец только отступил на три шага. А в это время второй уже принялся наносить попеременно удары топориками. Я уклонился, отступил на шаг, снова уклонился, отбил удар, потом — второй, и лоукиком по внутренней стороне передней ноги заставил противника опуститься на колено.
Тут налетел первый боец. Я отпрянул назад. Лезвие бердыша пронеслось перед глазами. Ногой в корпус я заставил противника отшагнуть.
Поднялся воин с топорами. Я схватил его за руку. Обездвижил её. Ударил локтем в плечо и в голову. Он попытался достать меня вторым топором. Я заблокировал. Круговым движением назад двинул локтем в забрало шлема — противник упал.
Краем глаза я видел, что делает Катрин. Она тоже взяла на себе двоих. Но в отличие от меня, ей приходилось туго. Очередной удар снёс девушку с ног. В броне образовалась трещина. Боец с глефой подскочил, замахнулся…
В этот момент меня атаковал воин с бердышом. Я увернулся, перехватил его руку с оружием и сконцентрировав силу толкнул на бойца с глефой. Оба оказались на земле. Катрин перекатом вскочила на ноги. Второй с бердышом метнулся ко мне, замахнулся, но я, уклонившись, ударил с разворота ногой противника в голову. Тот упал.
Сзади на меня налетел воин с топорами. Топор угодил мне в затылок. Я развернулся, отбил предплечьями два удара. Двинул предплечьем в ключицу и коленом — в корпус.
А Катрин снова дралась, парируя удары бойца с бердышом. Боец с глефой только поднимался. Доспех дружинницы находился в плачевном состоянии: два-три попадания — и девушка окажется беззащитной.
Глефа взметнулась над ней. Я понял, что Катрин не успеет блокировать. Оттолкнул её и принял удар на себя, поставив предплечье. Хуком в голову я отправил противника с бердышом на землю и, уклонившись от глефы, прямым с ноги заставил второго отступить на шаг, и тут же в прыжке ударил локтем в макушку, припечатав бойца к земле.
Я старался толкать Катрин как можно слабее, но та всё равно отлетела метров на пять. Зато теперь она была вне досягаемости противника.
Пока девушка поднималась, я отшагнул в её направлении так, чтобы все вражеские бойцы оказались у мене перед глазами, а Катрин — за спиной. Встал в стойку. Противники тоже поднялись, готовясь ринуться на меня всей гурьбой. Броня их пострадала от моих ударов: многие знаки перестали светиться, местами виднелись трещины. Но и мои силы были на исходе: слишком долго я держался, слишком много ударов нанёс и блокировал. Я погрузился в себя, постарался отстраниться от окружающей действительности и сосредоточился на энергетических потоках. Они ещё наполняли моё тело, но уже слабели. Скоро я стану беспомощным. А мне надо победить четверых и защитить Катрин, которая тоже почти лишилась брони.
Четверо бросились в атаку. Впереди двое — с глефой и с бердышом. Я ушёл в себя, позволив телу и энергии работать на рефлексах. Дальнейшее осознавал с трудом.
Ногой отбил глефу. Она сломалась пополам. С разворота ударил голенью в голову бойцу с бердышом. Локтем отбил топор, заблокировал предплечьем второй. По диагонали снизу вверх пробил локтем в шлем. Осколки полетели во все стороны. Противник — лежит. Я с конечного положения сделал сальто с ударом ноги и припечатал последнего к земле, разрушив доспех.
На эти последние удары ушли все силы, и я оказался беспомощным и слабым. Еле стоял на ногах. Краем глаза заметил, как боец с древком от глефы ринулся на меня, но тут ему в голову ударил топор: Катрин снова вступила в бой. Вторым ударом она отправила врага в нокдаун. С разворота девушка нанесла сокрушительный удар по противнику с бердышом, но боец поставил блок. Следующий удар он отбил, а третий прилетел ему в уже не защищённую бронёй голову. Топор раскроил череп, брызнула кровь и мозги.
Остальные двое уже поднялись. Катрин хорошо сражалась, но я подозревал, что против троих нам не выстоять. И тут меня осенила гениальная мысль: да у меня же пистолет в кобуре!
Дрожащей рукой я вытащил из-под полы сюртука большой чёрный револьвер. Двое противников бросились на меня. Я выстрелил в одного. Пуля пробила его доспех, который уже дышал на ладан. Воин схватился за живот и упал. Выстрелил во второго. Его броня раскололась и исчезла. Третья пуля остановила бойца, и тот на бегу шлёпнулся в грязь, не добежав до меня двух метров.
В это время Катрин отчаянно билась с последним. Оба почти лишились брони, и теперь всё должно было решить искусство владения оружием. Они сцепились и завалились на землю. Я не мог стрелять: боялся попасть в Катрин. К счастью, ударом в живот девушка отбросила противника от себя, и я навёл на него револьвер:
— Лежать! — приказал я. — Ни с места! Кто тебя послал? Говори.
Уже не молодой мужчина смотрел то на меня, то на Катрин, которая поднялась с земли и теперь отряхивалась. Боец сел, покачал головой:
— Ничего тебе не скажу.
— Выстрелю.
— Стреляй.
Я на миг заколебался. И тогда противник вскочил, поднял с земли топор. Выстрел. Противник схватился за плечо. Ещё выстрел, кровь брызнула из шеи. Дружинник упал.
Катрин сосредоточенно осматривала лица убитых.
— Бежим! — сказал я. — Сейчас полиция приедет.
Я уже отошёл после драки, тело моё приходило в норму, появились силы. Катрин подняла шляпку, которая слетела с неё, когда она облачилась в броню, и мы помчались к ближайшему повороту, свернули на узкую улочку, забрели в тупик, пробрались через тёмные неосвещённые дворы и оказались в частном секторе. Только тогда перешли на шаг. Где-то в ночи выла полицейская сирена: стражники спешили к месту уже закончившейся драки.
— Кто это был? — спросил я. — Ты их знаешь? Видела прежде? Птахины их послали?
— Не знаю, — помотала головой Катрин. — Определённо, младшая дружина. Но я же не могу знать в лицо всех дружинников рода. Может, они вообще не из Нижнего. У Птахиных много ответвлений. Гербов тоже не нашла. И эта странная броня… Без сомнения, она очень крепкая. Крепче обычной.
— Похоже, такой эффект дали светящиеся символы. Что бы это могло быть?
— Говорю же, не сталкивалась прежде. Какие-то новые чары.
— Новые чары?
— Будто их наложили специально, чтобы воины могли противостоять твоей силе.
— Да уж, будь я один, неизвестно, чем бы дело закончилось. Значит, они за мной пришли, не за тобой. Наверное, очередные убийцы. Вот только прежде против меня посылали ребят посильнее. Последний раз напали огневик и мастер водных чар. И были они ступеней четвёртой-пятой.
— Не знаю, почем так… — Катрин задумалась на некоторое время, а потом с досадой произнесла: — Вот блин, всё платье порвалось.
Я посмотрел на неё. В темноте было плохо видно, но я всё же заметил, что и платье и пальто были разорваны в нескольких местах, и сквозь дыры открывался вид на стройные сильные ноги девушки. Вот поэтому-то использование магического доспеха в длинной одежде не рекомендовалось. Для боя дружинники обычно надевали облегающие кители.