Я же бать, или Как найти мать (СИ)
Имитировать такие движения оказалось сложно и вот когда она наконец до меня доплыла, я-таки выдохнул и не смог сдержать победной улыбки.
— Все хорошо, Танечка, я пошутил.
— Ты… ты… ты просто придурок! — не знаю откуда у нее взялись силы, особенно учитывая тот факт, что доплыла она до меня очень быстро, но следующим Таниным движением был всплеск воды в мою сторону.
— Тань, ну прости, зато ты открыла купальный сезон.
— Ты идиот! Нельзя купаться до наступления седьмого июля!
— Ох ты ж Боже мой, а что так? — еле сдерживая смех, произношу я, ровняясь с Таней.
Та не отвечает, а только сильнее гребет к берегу, бубня себе что-то под нос.
— Ну, Таня, — словно ребенок ною я, хватая ее за ногу, когда мы подплываем к берегу.
— Отстань от меня!
— А пяточки у тебя тоже очень даже ничего, хочешь все-таки поцелую?
— По старым поверьям считается, что в ночь перед Иваном Купалой просыпается вся нечисть и тот, кто решит искупаться в водоеме, может стать ее жертвой. Поздравляю, жертвой ты не стал, но голову тебе кто-то отбил.
— Точно, а я и забыл, сегодня у нас типа интересная ночка. Через костер будем прыгать?
— Смотри опахало не сожги.
— Твоими молитвами, Танюшечка, твоими молитвами.
— Слышишь? — приподнимается Таня из воды, демонстрируя купленный мною купальник. Ты ж моя прелесть, все там на месте и с размером как угадал.
— Что? — интересуюсь я, а самому откровенно все равно, что она там услыхала.
— Не слышишь какой-то звук, напоминающий рой насекомых?
— Нет.
— А я слышу. У тебя комар застрял между зубов, а все потому что рот надо закрытым держать.
— Ясно-обиделась. А у меня для тебя подарок, Танька, — хватаю ее за руку и притягиваю к себе. — Смотри, на дне мелкая рыбешка. Думаю кривозубой пираньюшке это понравится, можешь нырнуть и схомячить ее.
— Покорми рыбешку комаром из своей зубной щели, великовозрастный придурок, — отталкивает меня со всей силы и выходит из воды, демонстрируя прекрасную попу, облаченную в синие плавки.
Ну я и вправду придурок, с этим сложно не согласиться. Только от чего-то мне все равно хорошо. Не иначе как в воде нечисти нахлебался. Таня выжимает свои длиннющие волосы и тут же накидывает на мокрое тело платье. Вот же зараза такая, чего ж так быстро?
— Вылезай из воды, живо. Ты и так заболеешь, может хоть не так сильно.
— Не каркай, иначе кину в воду прямо в платье.
— Вышел из воды, живо, — гаркнула Таня.
— Ты мне сейчас напомнила страшную девочку с длинными мокрыми черными волосами из фильма ужасов.
Вместо того, чтобы что-либо ответить, Таня молча развернулась и быстро собрав все вещи, положила их вниз коляски. И более не оборачиваясь на меня, покатила коляску, держа в руках босоножки, топая босыми ногами в сторону дома.
Догнал я ее почти сразу, благо почесала она не так быстро. Поравнялся с ней, и молча пошел в плавках, с вещами в руках.
— Прикрой свое опахало. И вообще оденься, так непринято ходить в деревнях.
— А что так? Злые духи меня сожрут?
— Не шути так, — вполне серьезно произносит она, и более ничего не говоря, продолжает тихо идти вперед.
* * *
Не знаю, что вдруг так вывело Таню из себя, но она стала совершенно другой: угрюмой и совсем не словоохотливой. И вот тут я понял, что мне это не нравится, причем абсолютно. Оставил их с Машей одних и пошел бродить по деревне. Все-таки моя цель в этом месте отнюдь не завалить Таню на диван и предаться постельным утехам, а узнать, где сбежавшая мамаша. Идти к труперде и ее глухой матери не было никакого желания. Так и бродил по деревне, пока не встретил на улице местного деда. Тот мне и поведал, что молодежи здесь не было уже как лет тридцать, да и рожать тут никто не рожает. Все молодые давным-давно сбежали и искать здесь кого-либо бесполезно. Исключение составляет дочь Ирины, только она и родила тут за последние тридцать лет. Вот так и отпала в моем поиске деревня под названием Лобок. Даже если предположить, что предполагаемая мать уехала отсюда, будучи ребенком, то тоже не сходится, не было по словам деда здесь детей и молодежи. И почему-то его словам я верю.
Может у той девки вообще был левый паспорт, другого на ум ничего не приходит, ибо смысла в том, что Елена соврала, я не вижу. Я бы и так ей заплатил, даже за отсутствие информации. Вот теперь и у меня настроение слетело не пойми куда. С таким успехом я никогда ее не найду. Зашел в дом, где на меня тут же налетела Таня.
— Ой, прости. Там борщ готов, наливать?
— Борщ… Шикарно. Наливай, конечно.
Сажусь за стол и наблюдаю за тем, как Таня разливает по тарелкам первое. А в голове так и мелькают картинки того, как на такой же маленькой кухоньке мама наливала борщ, в точно такие же старинные тарелки. Пробую на вкус Танино творение и на душе тут же становится тоскливо. Вот не доводят до добра воспоминания.
— Не нравится?
— Очень нравится, Таня. Без шуток. Просто все это напомнило мне маму и родительский дом. А это все грустно что ли.
— Почему грустно? Потому что не успели вовремя помочь?
— Почему? — откладывая ложку в сторону, интересуюсь я. — Я им всегда помогал и дом им успел новый купить, я уже тогда начал хорошо зарабатывать. Но не успели они этому порадоваться, в аварии разбились.
— Извини.
— Ну а ты что?
— Что?
— Своим не успела помочь?
— Своей. У меня только мама была. И не успела…
* * *
Полтора года назад
— Тань, ну пойдем, а? Там все наши будут. Надо же и развлекаться? И вообще, как будущий психолог будущему психологу говорю-ты ненормальная. Это надо исправлять прямо сейчас, пока не поздно.
— Ни один психолог, Ириша, так не скажет. Он подумает о чем угодно, но вслух этого не произнесет.
— Говори сколько хочешь. Но суть от этого не меняется. Ну вот сама подумай, закончим мы через год универ, — садясь ко мне на стол начинает Ира. — И как ты удержишься в большом городе? С общаги нас попрут, как только получим синюю корочку. Ну ладно, ты красную. А дальше-то что? Кому ты нужна в деревне Лобково с дипломом психолога? Ну реально, мать? Очнись.
— А кто сказал, что я туда вернусь? Выберу город поменьше, заберу маму и снимем какую-нибудь однушку. На первое время хватит, а там я уже устроюсь на работу по специальности.
— Ты меня бесишь.
— Это потому что сама того не осознавая, ты подсознательно мне завидуешь, но не делаешь ничего для того, чтобы поступить как я и изменить свою жизнь к лучшему. И поиск богатого парня на еженедельной пятничной вечеринке может ничего тебе не принести, ну разве что разбитое в дребезги сердце.
— Вот ты… гадина все-таки! — резко вскакивая со стола, громко произносит Ирка.
— Правда всегда болезненна, но я это говорю не для того, чтобы тебя обидеть, а только для того, чтобы что-то изменить. Я сегодня дежурю в ночную смену. Там как раз будет старшая медсестра. Давай я договорюсь с ней и тебя тоже возьмут санитаркой. Официально деньги маленькие, но можно получить гораздо больше, если договоришься с родственниками о личном уходе. За год накопишь денег и не придется слоняться по вечеринкам в поисках богатого парня.
— Дура, ты Таня. Вот реально дура… Подтирай и дальше чужие задницы, так и помрешь старой девой с мамкой в однушке. А у меня другая судьба. Все, ты меня утомила, пойду красоту наводить.
— Наводи. Только с помадой не переборщи. Крась либо глаза, либо губы, а у тебя все в одном, слишком ярко.
— Это говоришь мне ты?!
— Ириш, не злись. Просто это основы основ. Много косметики не есть хорошо. Это старит. В двадцать один-это лишнее.
— Да пошла ты, — кидая на стол шариковую ручку, зло бросает Ирка. — Хорошего тебе дежурства.
— И тебе хорошо погулять.
* * *
— Тань, у меня тут работа подвернулась, клиент хороший, при деньгах. Своей жене ищет сиделку, правда там на целый день работа. Но деньги шикарные. Я бы сама с радостью, но годы уже не те, да и до пенсии совсем ничего, глупо как-то уходить с насиженного места, — останавливает меня старшая медсестра. — Ты подумай, заказчик несколько заносчивый и придирчивый, но думаю ты справишься.