Покровитель (СИ)
— Да что вы говорите? А я думал вас мучило что-то другое, — усмехается мне ухо. — Я кое-что тебе должен, милая.
— Ну что вы, Виталий Андреевич, вы ничего мне не должны, — никак не могу сдержать язвительный тон. Язык — мой враг. Я сначала думаю, а потом говорю. А надо бы набор.
— Ой, замолчите, Елена Дмитриевна, иначе я найду применение вашему дерзкому ротику и острому язычку, — и я замолкаю, поскольку его наглые немного шершавые руки накрывают грудь. Пошлые намеки и горячее дыхание в шею опять возбуждают. А для меня это все странно, я никогда не возбуждалась так быстро, пара прикосновений, несколько слов, и все, он может делать со мной все, что хочет.
— Закинь руки мне на шею, — не просьба, четкий приказ и я исполняю. Виталий играет с сосками, покручивает их, подставляет под струйки воды, приподнимая груди. Теплая вода бьет по соскам, и я вся дрожу от удовольствия. Он словно знает мое тело лучше меня и умело им управляет.
— Ты даже не представляешь, сколько в тебе нерастраченной сексуальной энергии. Отпусти себя, расслабься, доверься мне полностью, — его голос вводит в транс. И я расслабляюсь, впитывая в себя его голос, его запах и тепло его тела. Аронов переключает душ, ставя максимальный напор. Вода немного больно врезается в чувствительную кожу, но это приятно и возбуждает до предела. — Раздвинь ножки, шире, — его рука скользит по моему животу. А потом Виталий размахивается и неожиданно шлепает меня по попе, хлестким жгучим ударом, вынуждая вскрикнуть.
— Еще раз втянешь живот или сожмешься, заставлю все выходные ходить голой, — рычит мне в ухо, вновь поглаживая мой живот. Скользит ниже к лобку, накрывает лоно и глубоко вдыхает.
— Скажи — «Виталий, позволь мне кончить», — сжимаю губы, не собираясь об этом просить. Это заводит, но и унижает одновременно.
— Упрямая, значит, — усмехается мне в ухо и раскрывает складочки. Обводит клитор по краю, не касаясь самой чувствительной точки, другой рукой играет с моими сосками под водой. Одновременно сжимает сосок и клитор, и я царапаю его шею, чувствуя, как подкашиваются ноги.
— Проси, Лена, иначе я буду долго тебя мучить, — хрипло шепчет на ухо, скользя пальцами внутрь, гладит стенки влагалища, массируя самые чувствительные точки, а потом вновь сжимает клитор. Мотаю головой уже больше от жгучего удовольствия.
— Ну хорошо, — недовольно кидает он мне и отпускает, а меня опять накрывает болезненным ненормальным состоянием. Низ живота буквально скручивает и хочется плакать.
— Я хочу кончить, — тихо хнычу я, откидывая голову ему на плечо.
— Что? — он вновь ласкает мою грудь, нежно потирая соски подушечками пальцев, а я не могу сдержать стон.
— Виталий, я хочу кончить, — повторяю, чувствуя, как подступают слезы. — Пожалуйста….
— Не «я хочу», а «позволь мне, пожалуйста,», — шепчет мне на ухо и мое ненормальное тело накрывает очередной волной острого возбуждения. Боже, какие у него изощрённые игры. Он наклоняется, целует в шею, всасывая кожу, посылая миллионы мурашек, заставляя дрожать.
— Позволь мне… пожалуйста… кончить, — почти плача прошу я.
— Умница, — его твёрдый член упирается мне в бедра, и я, как дикая, голодная кошка, трусь об него в погоне за удовольствием. Его пальцы возвращаются к лону. Виталий проскальзывает в меня двумя пальцами, а большим массирует клитор, каждое его движение — это взрыв внутри меня и полное растворение в ощущениях. Я запрокидываю голову на его плечо, стону и извиваюсь, чувствуя, как он тяжело дышит мне в губы. Я на грани, но кончаю, именно когда он целует меня, впивается в мой рот и жадно поглощает стоны, немного кусает и зализывает свои укусы. Это невероятно хорошо. Настолько остро, что у меня подкашиваются ноги и все плывет. Выдыхаю Виталию в рот, чувствуя, как он меня держит, прижимая к себе, давая возможность прийти в себя. Я не знаю, что это сейчас было со мной, но мне так хорошо, что в данный момент я даже не хочу анализировать.
— Ты великолепна, — шепчет он мне в висок, и я улыбаюсь. — Заканчивай с душем и выходи к завтраку, — Виталий отпускает меня и выходит из кабины. А я все никак не могу отдышаться. Мы уже занимались сексом, но наш первый поцелуй состоялся только что. И это было гораздо интимнее всего, что между нами было до этого.
Оказывается, женщине не нужно много. Стоило Аронову меня приласкать и сказать, что я великолепна, как у меня улучшилось настроение и прошла головная боль.
Выхожу из душа, сушу волосы феном, наношу дневной крем, накидываю халат и иду в гостиную на запах ароматного кофе. На столе стоят фрукты, джем, блинчики, мед, тосты, сыр, ветчина и большие чашки с кофе.
Виталий сидит в большом кожаном кресле, возле которого мы вчера занимались сексом. Он подхватывает с дивана подушку и зачем-то кидает ее у своих расставленных ног. В его взгляде, что-то меняется. Появляется что-то темное давящее, дьявольское и пустое.
— Иди сюда, милая, хочу перед завтраком твой рот. Он меня завел, — хрипло произносит он, но тон стальной. Как быстро он умеет спускать с небес на землю. Сначала впадаю в ступор, а потом просто покорно иду к нему, повторяя себе, что я здесь для его удовольствия, а не он для моего. Пора расплачиваться по полной программе.
— Я никогда не делала минет, — признаюсь я, осматривая подушку возле его ног, на которую я, видимо, должна встать на колени.
— Ничего страшного, я подскажу что делать. Спусти верх, я хочу видеть твою грудь! — ни одной просьбы. Только приказы.
ГЛАВА 12
Елена
Если меня спросят, как прошли выходные, я отвечу, что все было на грани.
На грани восторга и разочарования.
Если быть честной перед собой, то Виталий, конечно, гад. Но великолепный гад. Этот мужчина поражает переменами настроения. Он может быть игривым и даже местами милым, и тут же холодным, и отстраненным. Словно между нами невидимая черта, и если мы за нее нечаянно переступаем, то он отбрасывает нас назад. Все верно не стоит забывать, в каких мы отношениях. Он платит — я исполняю. И вроде все правильно, по договору, а внутри что-то переворачивается и сжимается. Может, потому что секс для меня всегда много значил, и я связывала его с любовью. Надо привыкнуть к роли содержанки. Не так уж и плоха эта роль, если слушаться своего покровителя.
По дороге домой Виталий работает в ноутбуке и постоянно с кем-то разговаривает по телефону, а я смотрю в окно, на уже заснеженные улицы и глубоко вдыхаю запах кожи салона, смешанный с ароматом его холодного парфюма. Как правильно подобран аромат, под стать Аронову. Холод, власть, резкость и лёгкие нотки заботы, совсем чуть-чуть, почти незаметно.
Ближе к дому я сама не заметила, как засмотрелась на его сильные руки, пальцы, которыми он ласкал и причинял сладкую боль. Эти большие ладони с выступающими венами и шрамами могут дарить незабываемые ощущения, в этих руках можно чувствовать себя защищенной, маленькой девочкой, и эти же руки могут свернуть мне шею. В них чувствуется животная необузданная сила и власть. Виталий ловит меня на том, что я зависаю на его руках, выгибает бровь, а я отрицательно мотаю головой и вновь отворачиваюсь к окну. Голова немного болит и першит в горле, словно я слегка больна, нужно дома принять ванну и выпить что-то противовоспалительное.
— До завтра, — произношу я, когда машина останавливается возле моего подъезда и сама не понимаю — то ли прощаюсь, то ли задаю вопрос.
— Доброй ночи, — сдержанно произносит он и отводит взгляд в монитор ноутбука. Ах да, забыла, что Граф Аронов не заморачивается с прощаниями. Киваю и выхожу из машины, которая тут же уезжает.
Быстро забегаю в подъезд, поднимаюсь наверх, открываю двери своими ключами и сразу чувствую посторонний запах. Аромат терпких восточных мужских духов. Перевожу взгляд на вешалки и замечаю мужскую куртку. Ничего не понимаю, прислушиваюсь к разговору, но слышу только Андрюшу, который что-то увлеченно рассказывает про машины. Быстро раздеваюсь, прохожу в зал и внутри все обрывается, а по спине бежит холодок. В кресле сидит мой бывший муж, а у него на колене — мой сын рассматривает игрушечную модель машины и улыбается счастливой улыбкой.