Покровитель (СИ)

— Потерпи, сейчас я не дам тебе кончить, — провожу носом по нежной коже шеи и слегка прикусываю кожу. — О тебе мы позаботимся позже, — женский оргазм намного ярче и острее, если ее долго к нему вести. — Если тебя это утешит, то сейчас будет все очень быстро, у меня тоже давно не было секса, — Лена кусает губы и кивает, вновь сжимая меня мышцами влагалища. Все, терпеть больше нет сил. Выпрямлюсь, стискиваю бедра и начинаю двигаться. Полностью выхожу из нее и вновь вбиваюсь до конца, и ещё, повторяю движения, смотря как блестящий от влаги член входит в ее лоно. Еще один грубый толчок и Лена вскрикивает, царапая кожаную поверхность кресла. Ускоряясь набираю темп. Дыхание сбивается, хватаю ртом воздух от экстаза, бегущего по венам, двигаюсь еще быстрее, сильными, сокрушительными толчками. Чувствуя приближение оргазма, я люблю этот момент, мне нравится держать себя какое-то время на грани. Останавливаюсь на минуту, замираю глубоко внутри горячего лона, слыша, как Лена рвано выдыхает и начинает жалобно постанывать. Ее ноги дрожат, но она ведёт бедрами, подаваясь ко мне, безмолвно прося продолжать. Удивительная женщина, ей нравится моя грубость и ее завела боль.
— Что такое, милая? — ухмыляюсь, даже не думая двигаться. Я наслаждаюсь эйфорией и предоргазменным состоянием. — Хочешь кончить? Если хочешь — проси! — молчит, задыхаясь и выгибается, виляя бедрами, пытаясь двигаться и насаживаться на меня сама. Не позволяю ей этого сделать, до боли сжимая ее бедра. — Не-е-т, — тяну я. — Проси! Скажи — Виталий, позволь мне кончить! — упрямо молчит, начиная вновь сжимать меня изнутри. — Значит ничего не получишь! — сквозь зубы проговариваю я, делаю ещё пару медленных движений и изливаюсь глубоко внутри нее, чувствуя, как дергается член.
— Нет! — жалобно почти плача произносит Елена. А мне нереально хорошо, до дрожи в теле и потемнения в глазах. Выдыхаю, расслабляюсь и медленно, назло Елене, выхожу из нее. Стягиваю презерватив, смотря, как Елена почти падает со стоном, но хватается за спинку и встаёт на ноги. Оборачивается ко мне, наблюдает, как я завязываю презерватив, выкидывая его в урну для бумаг, и надеваю штаны. В ее глазах ярость и огонь неудовлетворенного желания.
— Ты! — начинает она, но сжимает губы и поправляет халат, продолжает дрожать. Я знаю, как она себя чувствует. Ее тело горит и трясет, сердце колотится, адреналин гуляет по крови, тянет низ живота и болезненно пульсирует между ног. Стоит мне только прикоснуться к клитору или войти в нее пальцами, и она взорвется. И я очень хочу это сделать, но мы поиграем и научим Леночку умолять об удовольствии.
— Кто я? Договаривай, — подхожу к столу и беру бутылку шампанского.
— Сволочь! — на эмоциях выдает она, и тут же застывает, распахивая глаза боясь, что выдала лишнего.
— Согласен, — усмехаюсь я, открываю бутылку и наливаю Лене бокал прекрасного холодного напитка.
— Садись, выпей, — указываю ей на кресло возле стола.
— Не хочу ничего, можно я пойду спать? — по-прежнему злится, и сжимает ноги.
— Нет! Нельзя! Мы только начали, — вручаю ей бокал, наливаю себе коньяка и салютую моей злой неудовлетворённой женщине.
  
ГЛАВА 11
 
Елена
Спала я плохо. Мало того, что я вообще не могу спать в чужом месте, еще и перевозбуждение не давало покоя. Я тысячу раз прокляла свое тело, которое трясло и ломало от желания, а Аронов в прямом смысле триумфально усмехнулся надо мной. Ему нравилось поить меня шампанским и смотреть, как меня ломает от возбуждения. Со мной никогда такого не было, я даже испугалась, когда по телу пошла первая волна возбуждения, только от того что Аронов заставил меня ждать его в позе. Когда он вошел в меня, с непривычки было больно, в первые несколько минут я действительно испытывала дискомфорт и боль, даже накатывали слезы от унижения и обиды. А потом все кардинально поменялось. Боль постепенно стала разливаться жаром и дрожью по телу. Стоны, которые я пыталась заглушить, вырывались непроизвольно, я сломала ногти, расцарапав кожаное кресло от напора и мощных толчков Виталия. Мне хотелось кричать, мне хотелось, чтобы он не останавливался. Внутренняя наполненность переполняла меня и превращала в голодную самку.
Я не могу описать то состояние, когда он остановился, оставив меня на грани. Это больно. Тело горит, словно в адской агонии, ломает, низ живота тянет и болезненно пульсирует между ног. Кажется, что каждый нерв оголен, и стоит ко мне прикоснуться, меня разорвет на ошметки. Боже, это ненормально! Какое-то болезненное животное желание. Он час держал меня на грани, трахая взглядами и циничными ухмылками, спаивая дорогим шампанским и кидая недвусмысленные намеки.
Перед тем как отпустить меня, Виталий подошел ко мне сзади, отодвинул халат и поцеловал в плечо. И мое тело начало гореть с удвоенной силой в надежде на продолжение, а потом накрыло горьким болезненным разочарованием от того, что он просто хриплым шепотом пожелал мне спокойной ночи и отправил спать. Самое унизительное то, что мне действительно хотелось его молить о сексе. Полночи я не могла уснуть, думая о ненормальности своего состояния. Чувствую себя больной нимфоманкой от того, что в голове проносятся кадры нашего секса, и я на несколько часов на грани возбуждения. Это не мужчина, а дьявол! Я дура, думала, что мне придется терпеть близость и перебарывать себя, а вышло так, что сама вою от желания. А главное, Виталий ничего особого не сделал ради моего удовольствия, он, по сути, эгоистично думал только о себе.
Мне удалось перебороть себя ближе к утру, я уснула скорее от усталости. Но даже во сне Аронов не оставил меня в покое. Мне снилось его тело, грудь в шрамах. Я их осматривала, трогала кончиками пальцев, внимательно изучала каждый из них и нежно водила по ним губами. Я любила каждый его шрам и кажется чувствовала его боль. Странный сон разбудил меня ранним утром, я не выспалась, но не смогла больше уснуть. Я смотрела на красивый рассвет за окном и думала о мужчине, который меня купил. Ведь Аронов, по сути, прав — он платит, я танцую под его дудку и не имею права огрызаться, поскольку он четко выполняет свою часть сделки. Но во мне живет какой-то никому не нужный протест за право выбора и свободу. Зачем я это делаю, сама не знаю. Все не так плохо, как мне казалось изначально, да и ради здоровья матери и благополучия сына стоит все это пережить, самостоятельно, не выплескивая все на Аронова.
Поднимаюсь с кровати, чувствуя усталость и легкую головную боль от недосыпа. Сегодня выходной, на часах всего семь утра и нужно выспаться, но я четко понимаю, что не усну, несмотря на необычайную тишину. Подхожу к окну и рассматриваю великолепный лес, который за ночь обсыпало снегом. Красиво здесь, спокойно и умиротворяюще — прекрасное место для отдыха.
Иду в ванную, скидываю халат и встаю под теплые струи воды тропического душа, просто стою под водой, думая о том, как повернулась моя жизнь. Деньги, вроде, есть, все хорошо, просто замечательно, а удовлетворения нет. И правду говорят — не в этих проклятых бумажках счастье.
Душ расслабляет, все уже не кажется таким страшным, унизительным и ненормальным. Главное, что счастлива мама и сын, да и мне не на что жаловаться, меня не насилуют — все хорошо, повторяю я про себя, пока моюсь гелем для душа, приятно пахнущим кокосом и ванилью. Смываю пену и вздрагиваю от испуга, подскакивая на месте, когда створки душа резко открываются. Ко мне проходит полностью обнаженный Виталий. Застываю на месте испытывая желание выставить его — но он имеет право, поэтому я дышу и настороженно наблюдаю за ним. Он подходит ко мне сзади, прижимается голым торсом к спине и проходится ладонями по бокам.
— Доброе утро, Елена Дмитриевна, — слегка усмехается мне в ухо, посылая против моей воли по телу волну мурашек. — И что это вам не спится в такую рань?
— Не могла нынче уснуть, всю ночь мучили мигрени, — шучу я, а сама напрягаюсь, поскольку чувствую, как каждая клеточка тела отзывается на его близость и удовольствие бежит за его руками.