Капитан Пересмешника (СИ)

Само собой, Кристоф давал будущему новому Нику свою полную защиту и покровительство — корабль должен был войти в состав малейского флота.
Нам осталось всего ничего — повесить паруса и… и вернуть «Пересмешник» с того света.
Калисто по поводу моих частых отлучек ничего не говорила и не спрашивала… Но она никогда не спрашивала.
— По-прежнему. Ничего не замечает, все отрицает.
— Ты сказал, что вчера достали последнюю раковину? — спросил Кристоф.
— Да. Все семнадцать у меня, но я их еще не вскрывал, да и не знаю пока, что делать с оставшимися стихиями…
— Я не просто так «сидел» в лаборатории, — прервал меня князь, поднимаясь. — Мне удалось собрать остальные.
— И почему я не удивлена, — проворчала Елена, тем не менее, беря своего князя под руку.
— Потому что тебя вообще невозможно удивить, — ответил ей друг. — Надеюсь, ты взял с собой раковины, — обратился он уже ко мне. Я, усмехнувшись, кивнул.
А уже через оборот стоял в доках, смотрел, как заканчивают шлифовать штурвал и сжимал в руках янтарную диадему с воспоминаниями «Пересмешника». Пираты, в полном составе, толпились за спиной, рядом стояли Кристоф и Елена.
— Ты готов? — спросил князь, как только последний рабочий покинул палубу.
— Да.
Я поднялся к штурвалу, вскрыл переднюю стенку и, как только все вокруг заволокло тьмой, вставил внутрь отданную Ватэр диадему с воспоминаниями, открыл жемчужницу Калисто и осторожно вынул кристалл наполненный ветром. Стихия птички переливалась и сверкала внутри, металась, словно просилась на волю. Можно было почувствовать, как она нетерпеливо бьется о тонкие стенки. Я положил кристалл рядом с диадемой и начал по капле переливать ветер в штурвал, представляя себе Ника, каким видел его он сам, воскрешая в памяти структуру корабля, оплетая его корпус и связывая с воспоминаниями.
Плетение поддавалось тяжело, выходило тонким, редким, рвалось несколько раз, но на помощь пришли полукровки, добавляя мне магии и через пол-оборота заклинание наконец-то легло, как надо. Я думал, что собрать Душу океана сложно. Ничего подобного. Возродить корабль, почти создать его заново — вот что действительно сложно.
Как только последний виток встал на свое место весь корпус дрогнул, на несколько вдохов всех почти оглушило воем ветра, а новые, белые паруса натянулись так, что я думал, они порвутся, и только Елена и Кристоф невозмутимо держали вокруг кокон из тьмы и тихо улыбались.
Следующим был кристалл Клипа — жизнь. И снова мне не хватило магии, и пирату пришлось добавлять ее в плетение. Добавлять, почти полностью истощив себя. Потом был Калеб и Сайрус, Вагор, Тим, Кор. Каждому пришлось вливать магию, Тим даже расстался с несколькими каплями крови, то замерзали от холода.
Когда я закончил, и княжеская чета убрала щит, на улице был уже полдень, а я валился с ног от усталости, но в целом был доволен. Конечно, полностью восстановить плетения не удалось, и новый корабль был пока гораздо слабее своего предшественника, но начало положено. Вскрывать воспоминания и выпускать их из диадемы я не решился, да и, наверное, не имел права. Это корабль Калисто. Только ее он слушался, только ей мог бы и стал бы отвечать. Поэтому понять до конца получилось у нас или нет, мы сможем только тогда, когда на борт поднимется Кали.
Я поднялся на ноги, положил руки на штурвал и закрыл глаза.
«У нас должно получиться. Не подведи меня друг».
Калисто Серебряный сапсан, капитан «Пересмешника».
Мне казалось, что все от меня что-то скрывают. Я не могла найти этому никакого объяснения, не могла даже толком сама понять, откуда взялось это чувство, но последний месяц ощущала себя, если не полной идиоткой, то дурой точно.
И вроде все было хорошо, вес шло так, как и должно было быть, но… Мне постоянно не хватало моря, и… И меня тяготила родительская опека.
Все бы, наверное, ничего только… Мне не хотелось ничего этого. Я не хотела поступать, я не хотела дом с аккуратным белым забором, и тем более я не хотела превращаться в швею или заниматься хозяйством. Да и от родителей съезжать так быстро мне казалось неправильным, чуть ли не предательством. Я пятнадцать лет их не видела, а сбегаю через неполные полгода. Ага, было бы еще куда бежать…
Я часто вспоминала Ника, безумно по нему тосковала. Не уверена, но скорее всего тоска по морю и по кораблю, была во мне одинаковой, слилась в одно и мучила, грызла изнутри. Я выходила на связь с ребятами чуть ли не несколько раз в суман, стараясь таким образом подавить и заглушить в себе эти чувства, правда, ничего не получалось. В их глазах я видела тех же собак, что рвали на клочки и меня. Только Сайрусу и Асману было легче, они могли плавать, и все мы безумно им завидовали, ужасно, кошмарно завидовали.
Иногда было настолько тошно, что я могла летать над горами до самой ночи, но когда возвращалась и ложилась под бок к Тивору, тоска накатывала с новой силой.
Оборотня родители приняли сразу же, Мор несколько суманов приглядывался, но в итоге сухо сообщил, что волк — мужик хороший. Я чуть элем не подавилась до того серьезным в этот момент было его лицо. Нет, у родителей не появился новый сын, а у Моргана — брат, но относились они к нему с уважением, мой выбор приняли.
— Он твердый, жесткий и от него воняет псиной, птенчик, — как-то сказала мне мама, слегка наморщив нос. — Но этот мужчина смотрит на тебя так же, как смотрит на меня твой отец. Мне этого достаточно. — Я снова чуть не подавилась, на это раз отваром из трав.
Своим друзьям волк меня представил месяца через два, когда, наконец-то, Княжеская чета меня, мягко скажем, удивила. Я ожидала, чего угодно, но только не того, что предстало моим глазам в день знакомства. Мы нашли их в странном зале, полностью отделанном нрифтом, вокруг все дрожало и мерцало от разлитой в воздухе силы, а Кристоф и Елена стояли в самом центре воронки из тьмы и пытались то ли убить друг друга, то ли поцеловать.
Босой князь без рубашки, и его княгиня в штанах и с рыбкой в руке… Они напоминали кого угодно, но только не княжескую чету. Скорее походили на бандитов.
Правда, через день я поняла, за что их так любит Тивор. К Кристофу действительно надо было привыкнуть, с Еленой было проще. Но оба они были настолько живыми и притягательными, что остаться к вампирам равнодушным не смог бы никто. А еще они были верными друзьями и большими хитрецами. В тот вечер за ужином я смеялась почти без остановки, и так же без остановки удивлялась. Правила приличия и Кристоф — две вещи не совместимые. Правила такта тем более. Князь клещами вытаскивал из меня сведения о «Пересмешнике», его интересовало абсолютно все, и плевать он хотел на то, что мне было больно об этом говорить. Зато надо отдать должное Елене, каким-то чудом ей всегда удавалось остановить бесконечный поток вопросов своего мужа и переключить его внимание.
Тивор улыбался и говорил, что я к ним привыкну.
И ведь действительно привыкла. Они мне нравились.