Капитан Пересмешника (СИ)

Я кивнул обоим, Рикама подалась было ко мне, явно желая что-то сказать, но муж удержал женщину за локоть, что-то прошептав на ухо. Я сделал вид, что ничего не заметил, продолжая всматриваться в лица и искать эльфа и нага, втянул носом воздух, пытаясь уловить их след, но в какофонии окружающих запахов выделить один конкретный не удалось. Это раздражало, все вокруг раздражало и бесило. Я почти физически чувствовал, как с каждым вдохом остается все меньше и меньше времени. Время — не вода, и даже не песок, это скользкий ветер. Вот оно здесь, а в следующий миг уже пронеслось мимо, оставив на губах лишь запах, а иногда не оставив даже его.
Я нахмурился, еще раз огляделся и собрался идти на другую сторону острова, когда все-таки заметил Сайруса, спускающегося по лестнице храма.
— Нам надо поговорить, — перехватил канонира у подножия.
— Говори, — отрешенно пожал плечами змей, видимо, еще не до конца отойдя от общения с Гришемом или своими богами.
— Кто-то должен быть, Тим, кажется, — безразлично пожал мужчина плечами. Захотелось ему врезать так, чтобы наг уж наверняка проснулся.
— Приди в себя, разговор предстоит серьезный, — прорычал вместо этого я, уводя Сайруса в лес, максимально ускоряя шаг.
— Прости, — тряхнул он головой несколько раз, — все эти травы и разговоры с шаманом вгоняют меня в меланхолию. Так что случилось?
— Скажи мне, что конкретно должно произойти сегодня ночью? Нужно ли что-то еще помимо самого артефакта, чтобы Ватэр обрела Душу?
— Только наша кровь, — взъерошил наг волосы на затылке немного нервно и не особо уверено, хмуро меня разглядывая, чувствуя мое беспокойство. — Когда взойдет Белая Луна, мы выльем на алтарь нашу кровь и окончательно высвободим силу артефакта.
— Кровь Хранителей?
— Да.
— Но половина из вас мертвы…
— Кровь пойманных хранится у Кали под стазисом. Надо немного — меньше половины глотка от каждого.
— До прибытия на Шагар, я считал, что остров полностью находится под покровительством Ватэр, что ее храм где-то в самом сердце, в одном из гротов, что он и сам Шагар кишит нечистью и нежитью…
— Не понимаю, что тебя не устраивает? Ты бы хотел, чтобы это место выглядело именно так, как о нем говорят? — хохотнул коротко Сайрус.
— Просто не люблю сюрпризы, — и недомолвки и недосказанность, я вообще много чего не люблю, как выяснилось. Мне надо было знать все, быть уверенным до конца.
— Когда-то давно, это место действительно населяли разного рода твари, но это было еще до тигров. С их приходом все изменилось. И храм, про который ты говоришь, действительно есть, и он действительно в гроте, но он лишь пустышка и обманка для охотников за артефактами, не более. Что еще тебя беспокоит?
— Ты или Калеб, или Вагор, хоть кто-то из пиратов заходил в храм, после того, как я вышел? Вы видели артефакт?
— Нет, зачем? Ты сказал, что все на месте…
— Сходите, — перебил я Сайруса, — покажи его Калебу, и чем быстрее, тем лучше.
— Что?
— Мне действительно некогда тебе объяснять, через оборот начнет заходить солнце, поднимется луна, а мне еще надо кое-что проверить. Ты все поймешь, как только увидишь, — я начал оборачиваться. На четырех лапах доберусь до корабля быстрее, чем на двух. — Как только поймете, приходите на «Пересмешник»! И умоляю, быстрее!
— Сумасшедший волк, — проворчал наг под нос, но все-таки направился к храму. Я выдохнул и потрусил к Нику, надеясь, что все же ошибся. Очень надеясь.
Как и сказал канонир, на борту был Тим и еще несколько пиратов.
Мальчишка и еще двое драили верхнюю палубу, остальные возились на нижних, я коротко поздоровался с теми, кто попался на пути и бегом бросился в каюту Кали, на ходу выпуская хаос.
Ищи. Ищи мать твою.
Должно фонить, должно очень сильно фонить. Магией и силой, запертой мощью, клокочущей стихией. Но на борту фонит практически от всего, от каждой мачты, от каждой бочки.
Я замер в центре комнаты, полностью закрыл глаза, без труда выпустил свою стихию. Хаос сегодня объелся, пусть теперь поработает на меня.
По вискам и позвоночнику струился пот, гулко и напряженно билось сердце, а я медленно исследовал каждую доску, каждый уголок помещения, стараясь понять, почувствовать, услышать. Маленькая и перепуганная тогда на смерть, куда Калисто могла…
Кретин!
Я ринулся на капитанский мостик, с шумом втягивая в себя воздух, глотая холодный морской бриз, чувствуя, как натянулась внутри сила, ведя меня за собой, почти требуя следовать зову. Я открыл глаза, заранее зная, что увижу, и выругался. Громко, яростно, жестко.
— Твою мать!
Поведение Кали, в последнее время так сильно тревожившее меня, теперь становилось объяснимым. Ее напряжение, беспокойство, отчаянье во взгляде, боль. Мог бы догадаться и раньше. Я еще раз выругался и спрыгнул в воду.
Плевать на шлюпку, вплавь доберусь быстрее.
Так мало времени, так ужасно мало времени.
Когда я отплевался и отряхнулся от соленой воды, на берег вышел Калеб.
Хмурый и теперь такой же дерганный.
— Ты нашел? — тут же спросил квартирмейстер, я кивнул. — Что предлагаешь?
— Поговорить с Калисто сразу, как только она проснется, но мы оба понимаем, какое решение примет капитан, — тряхнул я головой, кривясь, эльф горько хмыкнул, разглядывая корабль за моей спиной, стискивая челюсти.
Крепче, крепче и крепче.
— И? — спустя целую вечность, задал он главный вопрос.
— И шаман дал мне это, — я залез в пространственный мешок, выуживая оттуда сеть, показывая ее Калебу, — вытаскивать придется тебе. Ты сможешь?
— Да, — не колеблясь ни вдоха, ответил лопоухий. — Только боги знают, как мне не хочется этого делать, но я смогу.
— А объяснить все остальным?
— Этим займется Сайрус. Я… я хочу сам услышать от Кали… — мужик тяжело, с трудом сглотнул.
— Тогда пойдем, — я кивнул на горизонт, — солнце начало садиться. У нас совсем мало времени.
— Она нас не простит, — тихо сказал квартирмейстер, когда мы уже поднимались к домам.
— Знаю.
— Она возненавидит тебя.
— Знаю! — прорычал я, впечатывая кулак в камень, несколько тигров обернулись на мой возглас, я крепко зажмурил глаза. — Все знаю. Понял, когда поднимался с колен в долбанном храме!
Внутрь дома я вошел первым, птичка еще спала, свернувшись калачиком и укутавшись с головой простыней. Я застыл возле кровати, не решаясь протянуть руку, не решаясь ее будить. Вздохнул, как перед прыжком в воду, и все-таки легко коснулся плеча, садясь на корточки. Эльф замер у изножья, скрестив на груди руки.