Осколки падающих звезд (СИ)

Гермиона сжала челюсти и ещё плотнее переплела пальцы на коленях.
Кровь. Кровь этого человека была на её руках, и лишь благодаря Малфою она не сошла с ума.
Недалеко от… он был там. Перенёс тело. Для чего?
— Мистер Уизли, — неуверенно начала она, — вы знаете что-нибудь о… Драко Малфое?
— Суд над ним состоится завтра. Я до сих пор удивлён, что он решил сотрудничать с Визенгамотом.
— Чт-что его ожидает?
— Если суд учтёт его показания и сочтёт их полезными, а ещё примет к сведению, что он всё же являлся ребёнком, — размышлял мистер Уизли, устало прикрыв глаза, — то его, скорее всего, ждёт условный срок. К тому же Гарри выступит свидетелем.
Сердце Гермионы разбилось, как разбиваются волны об острые скалы. Скорбь… казалось, что она так долго держалась за неё, и теперь вдруг смогла перерубить последний швартов, удерживающий её, и наконец отдалась на волю всевластного прилива судьбы.
***
Тот самый запах, который витал в спёртом воздухе, проник в дыхательные пути. Сырость подземелья, холод от каменных стен и перешёптывания в зале №10 — всё это отзывалось в памяти дрожью в руках и головной болью.
Судья что-то внимательно изучал в бумагах, которые стопкой лежали на краю стола. Названные Драко имена были размещены в алфавитном порядке, и для каждого была заведена толстая папка с кучей записей.
Драко судорожно дёргал ногой, и лишь брошенный в минуту отчаяния взгляд на мать был способен остановить озноб, который охватил его. Нарцисса была всё такой же бледной и худой, но глаза — её глаза таили в себе горечь вперемешку с облегчением.
— Мистер Малфой, — грозный голос прогремел в зале. Элфиас Дож, Перкинс, Уильямсон, который был одет всё в ту же, уже знакомую Драко алую мантию, уставились на него, пока Судья сделал паузу, изучая пергамент. — Вы добровольно решили сотрудничать с Визенгамотом и назвали имена, так?
— Да, Ваша честь, — спокойно ответил Драко.
— Ваш отец, Люциус Малфой, был Пожирателем Смерти, — протянул Судья, отложив одну помятую бумажку и взяв следующую. — Именно под его влиянием Вы перешли на сторону Тёмного Лорда?
— Да, Ваша честь, — подавляя дрожь в голосе, Драко скользнул взглядом по лицу матери.
— Ваша тётя, Беллатриса Лестрейндж, также была Пожирательницей Смерти, убившей Сириуса Блэка и Нимфадору Тонкс, и неоднократно применявшая Непростительное заклинание «Круциатус»?
Нарцисса сжалась и закусила губу. Платок в её руках чуть треснул по швам, и она резко расслабила руки, оглядевшись по сторонам.
— Да, Ваша честь.
— Вы покушались на жизнь Альбуса Дамблдора?
— Да, Ваша честь.
Драко готов был продать душу, чтобы не услышать вздох матери.
— Я считаю, — неожиданно Перкинс встал на ноги и, поправив слегка помявшуюся мантию, кивнул Драко, — что мистер Малфой был слишком юн, чтобы пойти против семьи, которая, как мы услышали, была предана Тёмному Лорду.
— Прошу Вас, мистер Перкинс, дайте Судье закончить, — Элфиас Дож по привычке сложил руки впереди и поморщил нос.
Мужчина сел обратно, прищурив крохотные глаза.
— Было бы неправильно не признать тот факт, что Вы, мистер Малфой, действительно были лишены выбора, — Судья не взглянул на Перкинса, продолжая неотрывно скользить глазами по тексту на бумаге. — А также следует принять к сведению показания мистера Поттера, говорящие нам о том, что Вы не выдали его, мистера Уизли и мисс Грейнджер Лорду Волан-де-Морту, — Драко подавился воздухом, а до боли знакомая фамилия превратилась в иголки, впившиеся под ногти. — Тем не менее, Вы всё же были Пожирателем смерти.
Судья отложил бумаги на край стола к остальным папкам и подался вперёд, опустив подбородок, чтобы взглянуть на Драко поверх очков.
— Никто не хочет портить Вам жизнь, мистер Малфой, — грубый голос отскочил от голых стен и растворился в воздухе. — Использование собственных детей для достижения своих алчных целей или из-за страха перед кем-либо — подлый поступок.
Элфиас Дож прокашлялся и чуть улыбнулся, когда Судья откинулся на спинку кресла и подписал бумагу.
— Думаю, в таком случае, двух лет условного срока с запретом покидать Англию будет достаточно.
Бледное и угрюмое лицо Драко озарилось на мгновение лёгким намёком на ухмылку, хотя он понимал, что в этом не было ничего хорошего.
***
Прибыв домой через каминную сеть и очистив пиджак от остатков порошка, Драко взглянул на мать. Её глаза обрамляли тёмные круги от усталости и переживаний, волосы спадали на лоб, касаясь тонких бровей, а губы были сухими и потрескавшимися.
Ей стоило огромных усилий продолжать жить. Драко видел это по её дёрганой манере накладывать еду, по тому, как она вздрагивала, если кто-то из эльфов возникал рядом, или как впадала в ступор, рассматривая обручальное кольцо.
Суд над Драко стал для них новой точкой в отсчёте времени. Нарцисса вернулась к любимому занятию — чтению в саду, иногда подзывая к себе Драко, чтобы тот посидел рядом. Стрелка часов словно побежала вспять, вернув их обоих в то беззаботное время, когда сердце не ухало вниз от страха, а сны не были кошмарами.
Драко обратился к МакГонагалл с просьбой забрать свою сумку из Хогвартса, которую оставил в кабинете Директора. Тогда она лишь сдержано кивнула и мягко пожала его плечо, и Драко даже не захотелось дёргать им, чтобы скинуть её морщинистую руку.
Дневник в кожаном переплёте был цел. Страницы, исписанные им, несли в себе страшную историю его жизни, разбавленную лишь несколькими вкраплениями минутной радости. Драко нерешительно пролистнул его однажды, ухватившись взглядом всего за пару строк. И в то мгновение живот стянуло в узел, и показалось, что мир вокруг вновь стал серым.
Спустившись вниз и застав мать за чтением, он присел напротив неё. Драко нерешительно поджал губы. Солнце всё время бросало свет на светлую кожу и скулы.
— Я отлучусь ненадолго, — провёл он рукой по волосам, убрав их со лба.
Мать озадачено взглянула на него.
— Я разве когда-то запрещала тебе покидать дом? — лёгкая улыбка украсила её губы.
— Нет, я просто… — Драко крепче сжал дневник. — Хотел предупредить.
Они ни разу не заводили разговор по поводу того случая в саду Поместья. Мать никогда не задавала вопросов, Драко никогда не хотел, чтобы она спрашивала. Они словно вычеркнули этот момент из жизни, оставили за бортом и не стремились воскрешать его в памяти.
— Ладно, — выдохнул Драко, поднявшись на ноги и, пройдя мимо зеркала, размещённого в коридоре, пригладил рукой выпавшие пряди. Он нащупал в кармане несколько монет и, выйдя за дверь, трансгрессировал.
***
Гермиону слишком явно одолевало чувство беспокойства, от которого внутренности сворачивались в единый ком. Джинни с её огненными волосами и пылающими веснушчатыми щеками была рядом: смеялась и пыталась затащить Гермиону искупаться в реке, летала на метле вместе с Гарри и плакала вечерами из-за гибели Фреда, Люпина, Тонкс…
Гермионе было сложно подавить порыв и не рассказать ей обо всём. Хранить это втайне было трудно, практически невыносимо. Мистер Уизли не подавал никаких знаков, что они были хранителями общего секрета.
Гарри наконец выдохнул. Остановился и больше не пытался прорваться вперёд сквозь препятствия.
Рон стал ближе к Джорджу, стараясь поддерживать близнеца, осознавая, что никто и никогда не заменит Фреда.
Но Джинни однажды заметила, что взгляд Гермионы стал жёстче.
Внезапно, по какой-то причине и каким-то непонятным образом она ощутила, что в груди была полость. Бесконечная пустота, напоминавшая чёрную дыру.
Гермиона была не в силах взглянуть на Джинни, когда та пыталась узнать, в чём дело. Ей было невозможно сложно пересилить себя, чтобы смотреть в глаза друзьями, пока тоска не улеглась и не стала пульсировать внутри чуть менее отчётливо.
Гермиона долго рылась в своей сумке, прежде чем использовала «акцио», чтобы достать свой любимый, родной плед в одну из холодных летних ночей в Норе. Не обнаружив его, она решила отправиться утром в единственное место, где могла его оставить, Гермиона легла рядом с Джинни, крепко обняв её и уткнувшись носом в шёлковые волосы.