Прячтесь! Будет ограбление! (СИ)

— Серега, ты начинаешь меня пугать, — признался Антон.
Свет фар выхватил из тьмы глубокую яму, и Глебов, крутанув руль, резко кинул машину в сторону.
— То ли еще будет, Антоша! То ли еще будет!
— Совсем спятил, — констатировал Шутов и как можно сильнее вжался в сиденье.
Как оказалось, боялся он не зря.
Пронесясь по извилистой грунтовке, машина выскочила на относительно ровный участок и в свете фар впереди возник покосившийся домик, костер, Ленд Крузер и орудующий лопатой Давыдов.
— Держись! — крикнул Глебов и до упора вдавил педаль газа в пол. — И готовь пушку!
Промычав что-то нечленораздельное, Шутов достал из бардачка тэтэшник. Угрожая им и гранатой, они планировали пленить банкира с Давыдовым.
Взревев двигателем, машина понеслась к Лэнд Крузеру. Когда до цели оставалось всего ничего — метров тридцать, — Сергей нажал на тормоз. О том, что он немного переоценил возможности советской машины, явно не предназначенной для ралли и не оборудованной АБС, он понял спустя секунду. Машину занесло, она пошла юзом, колесо попало в неприметную ямку. Подскочив, «девятка» перевернулась и, вращаясь на крыше юлой, заскользила по траве к домику.
Пожалуй, Глебов не соврал, говоря, что подобных стрелок у Давыдова с банкиром еще не было. Вряд ли кто-нибудь когда-нибудь прибывал на место разборок с таким понтом. И Давыдову с Синявкиным пришлось сильно удивиться, когда рядом с Ленд Крузером на крыше прокатилась «девятка». Остановившись, она продолжила вращаться, постепенно замедляясь.
— Какого?.. — только и смог выдавить из себя Синявкин, выбираясь из салона внедорожника. — Ну ни хрена себе.
Выбравшись из вырытой им ямы, к перевернутой машине подбежал Давыдов.
— Дай ружье, Аркаша!
— Отвали, — кинул ему Синявкин. Подойдя к «девятке», он опустился на колени и сквозь разбившееся стекло заглянул в салон, в котором вверх ногами сидели, точнее висели в сиденьях Шутов с Глебовым. Один держал пистолет, второй сжимал гранату, и оба были без сознания. — Эй, придурки, вы живы?
— Дай ружье! — повторил Давыдов.
— Обойдешься, — буркнул Синявкин. — Сначала побеседую с ними, а потом можешь их пристрелить.
Давыдов раздраженно сплюнул. Нежелание Синявкина отдавать ему его ружье окончательно вывело его из себя. Все должно было быть проще. Намного проще. С появлением троицы он намеревался тут же пристрелить Синявкина и избавиться от нелепых бандитиков и их подружки. Но чертов банкир вдруг решил все выяснить. Хотя двадцать лет назад он бы не сомневался и не колебался — просто забил бы обидчиков голыми руками. Но годы жизни по закону, видимо, сделали его мягкотелым и осторожным. Он что-то заподозрил и собирался докопаться до истины. И если два болвана в машине успеют открыть рот и произнести хоть слово, то избавиться от Синявкина станет ой как сложно.
Но сейчас… сейчас есть шанс. Ружье — вот оно, совсем рядом. Нужно просто выхватить его из рук Аркадия и закончить весь этот фарс.
Воспользовавшись моментом, когда Синявкин стоял на коленях и заглядывал в салон, Давыдов замахнулся из-за головы лопатой и со всей дури опустил ее на затылок Аркадия.
— Какого?! — взревел банкир. Схватившись за голову, разогнулся и обернулся на подлого напарника.
— Ну ты и лось, — ухмыльнулся, замахиваясь во второй раз лопатой, Давыдов.
В вжикающим звуком, вылетев из тьмы, в щеку Константина вонзился шприц. Вскрикнув от неожиданности, Давыдов все же опустил лопату, однако вместо головы попал по плечу Синявкина.
— Какого? — тише, окончательно перестав понимать, что происходит, повторил Аркадий, и в тот же миг еще один шприц воткнулся ему в плечо.
* * *
Пожалуй, самой большой ошибкой Давыдова было то, что он назначил встречу в лесу. Стремясь найти местечко побезлюдней, он не учел, что среди троицы мог быть один деревенский житель, который с детства ходил с отцом на охоту, умел отлично стрелять, подкрадываться незамеченным к любому зверю и грамотно устраивать засады. В лесу Покровский был в своей стихии, он отлично знал и понимал лес, в нем он чувствовал себя намного уютней и уверенней, чем в городе. И хоть он ни разу не осмелился подстрелить какое-либо животное и даже отец считал его нюней и размазней, ветеринарное ружье позволило ему впервые в жизни по полной проявить свои охотничьи навыки.
Подобравшись к домику и найдя себе подходящее укрытие, делавшее его невидимым для посторонних глаз, Покровский разложил перед собой десяток шприцев, взял на мушку Давыдова и стал ждать. Ожидание выдалось недолгим, и вскоре на поляне эффектно объявились его друзья, которые по плану должны были отвлечь на себя внимание бандитов. И получилось у них это более чем успешно. Не имея ни малейшего понятия, что же предпримут друзья, Гоша ожидал чего угодно, но не самой настоящей трюковой сцены с переворачивающейся машиной.
Невольно восхитившись безбашенностью Глебова, Покровский дождался подходящего момента и выстрелил в замахивающегося лопатой Давыдова.
* * *
Пока шокированный ходом событий Синявкин, привыкший, что во время бандитских разборок в него стреляют пулями, но никак не шприцами, выдергивал из горла снаряд, Давыдов вцепился в ружье и попытался выхватить его из рук банкира. Он поставил на этот рывок все, однако Аркадий уже догадался, что от ружья зависит его жизнь, и сколь бы сильно не кружилась у него голова, он решил бороться за него до последнего.
Вцепившись в ружье, мужчины принялись кататься по земле. Хоть Синявкин был намного сильней своего оппонента, удар по голове сказался на его организме, и борьба получалась на равных.
— Скотина, — рычал полу-оглушенный Синявкин, — что задумал?
— Кретин, — шипел Давыдов, — разве непонятно?
— Из-за денег?
— Простил бы долг, завалили бы троих идиотов и разбежались! Совсем зажрался, комерц жирный!
— Я тебе чо, меценат? У меня нет лишнего бабла! Каждая копейка на счету! У банка трудности!
— Говорил же, что меня кончит Сипатый, если не расплачусь с ним!
— Жадный ты гад Давыдов! На убийц бабло нарыл, а отдать долг нету, да?!
— Какое нарыл?! Они за бесплатно на меня пахали! Чтобы не сесть! Какие из этих клоунов профессионалы?
— Ты на меня еще и дилетантов послал! — возмутился Синявкин. — Скотина! Совсем уважение потерял! Убью козла!
— Да отдай ты наконец ружье и сдохни!
Неизвестно, сколь долго продолжалась бы эта возня, однако по прошествии минуты в разборку мужчин вмешался дитилин. Мощный мышечный релаксант перед тем, как полностью усыпить человека или животное, действовал по следующей схеме — сначала отключал веки, затем жевательные мышцы и, спускаясь по телу все ниже и ниже, один за другим отрубал всю мускулатуру организма.
Впрочем, ни Давыдов, ни Синявкин этого не знали, и для них стало некоторым сюрпризом, когда их веки вдруг взяли и закрылись.
Лишившись зрения, катаясь по земле, они продолжили осыпать друг друга оскорблениями и матюками, однако спустя несколько секунд их челюсти отвалились, и крепкие словечки превратились в нечленораздельное мычание, похожее на лепет двух повздоривших алкашей, вылакавших по паре литров водки.
Поняв, что дело плохо и онемение продолжает спускаться вниз по телу, Синявкин схватился за затвор дробовика и, передергивая его, принялся выщелкивать патроны.
Семь щелчков затвора — и он полностью разрядил ружье и позволил Давыдову выхватить его из своих рук, ставших крайне непослушными и слабыми.
Давыдов же, получивший инъекцию в неподходящее для этого место, чувствовал себя немного лучше. Собрав только-только начавшими неметь пальцами патроны, он поднялся на непослушные ноги и, зажав ружье под мышкой, принялся отступать от Синявкина. Патроны выпадали из его рук, однако ему кое-как удалось запихнуть один из них в патронник.
Тяжеленными руками, почти ничего не видя, он поднял ружье, отыскал сквозь прицел смутный силуэт банкира, зачем-то наполовину заползшего в салон «девятки» — и в тот же миг вылетевший из тьмы шприц воткнулся Давыдову в шею. Ружье дернулось, и заряд картечи угодил Синявкину в задницу.