Я останусь (СИ)

- Маруся, не надо, - Игорь отлепляется от стены, подходит ко мне, берет за плечи, заставляя посмотреть на него. Я смотрю. – Не надо домысливать то, чего нет. Твой отец не в курсе наших отношений, иначе, будь уверена, не оставил бы меня с тобой наедине ни на минуту. А о том, Крис твой отец я узнал пять месяцев назад.
- Это ничего не меняет, - парирую, не веря ни единому его слову. – Я не вещь, Игорь Грозовский, и никому не позволю со мной так обращаться. Особенно тебе.
- Почему? Почему особенно мне? – он прищуривается, слегка склонив голову набок.
- Иди к черту! – рычу я, отталкивая Игоря от себя. Но это равносильно попытке сдвинуть с места скалу – бесполезное занятие.
- Только вместе с тобой, красотулечка, - смеется, сгребая меня в охапку.
Я даже не пытаюсь вырваться, давно уяснив тщетность подобных попыток. Просто стою, наслаждаясь теплом его тела, его запахом, пьянящим и будоражащим все мои первобытные инстинкты. Дура, что тут скажешь.
- Ну что, лимит вопросов исчерпан? Или будут еще? – интересуется он куда-то в мою макушку. О, у меня куча вопросов. Но вместо этого:
- Ты обещал мне показать шедевры своего рукоделия.
- Без проблем. Поехали?
Киваю, поспешно одеваясь.
Глава 9.
9.
Июнь – январь.
Меня будит звонок в дверь: настойчивый, долгий. Глянув на часы, показывающие 3:15 ночи, натягиваю повыше одеяло, прячась от назойливого звонка. Никого не хочу видеть. Никому не желаю открывать. Всем, кому не терпится поздравить меня с Новым годом – до свидания до вечера. Раньше полудня я все равно с кровати не встану. И плевать на все. Меня нет дома. Но похоже ночной гость думает иначе, потому что звонить не перестает. А спустя несколько минут тренькает телефон входящим сообщением.
Ну что за нехорошие люди? Если вам не спится, то я вполне себе сплю. Просто мечтаю, чтобы меня никто не трогал этой ночью. Но нет же, покой мне только снится. Вздохнув, беру телефон и замираю с трубкой в руке. На дисплее светится всего одно слово: «Открывай».
Слетев с кровати, запутываюсь в одеяле, чуть не падаю. Злюсь, выпрыгивая из одеяла, мчусь к двери, напрочь забыв, что голая. Плевать. Ему можно и голой открыть. Потому что без него с ума сойти можно. Распахиваю дверь. Холод обнимает обнаженное тело, легким ветерком ласкает разгоряченную кожу. А я смотрю на Игоря, перестав дышать. Высокий, он занимает весь дверной проем. В темных растрепанных волосах блестит вода, на обветренных губах широкая улыбка, а в янтарных глазах – шальной блеск. На нем белый свитер под горло, джинсы, а в руках – стеклянная колба с черным тюльпаном внутри. Сердце срывается с цепи, ухает куда-то в пятки и, подпрыгнув, застревает в горле, не давая произнести и звука. Я лишь отступаю назад, пропуская его в квартиру. Он шагает через порог и захлопывает дверь.
- С Новым годом, Маруся, - шепчет сорванным голосом.
Лишь киваю, желая только одного – очутиться в его сильных объятиях. Игорь все понимает без слов. Аккуратно ставит колбу на пол и подхватывает меня на руки, впиваясь в мои губы совсем не нежным поцелуем.
- Ждала меня, да? Ждала?
Я никого не ждала. И его уже не ждала, потому что не верила, что он вернется. Потому что решила, что все – моя сказка закончилась с последним ударом курант. И теперь я просто не верю, что он здесь, рядом. Я лихорадочно стягиваю с него одежду и, застонав, касаюсь его горячей кожи. Скольжу ладошками по плечам, груди, очерчивая контуры черной кошки, играясь серебряным медальоном, срывая стоны с его и своих губ. Позволяя ему все. И он принимает вызов, лаская,  кусая и зализывая свои укусы. Рыча с каждым движением внутри меня, вжимаясь в меня, проникая глужбе, резче, словно утверждая на меня все права. Клеймя и присваивая. И я поддаюсь ему, выгибаясь навстречу, еще теснее, растворяясь в неистовом наслаждении. И мир рассыпается на части. А когда собирается вновь, мы лежим на полу в ворохе подушек, сброшенных с кровати, до которой мы так и не добрались.
Я лежу на Игоре, слушая, как мерно бьется его сердце и выводя узоры по его груди. Он слегка подрагивает от моих прикосновений, поглаживая меня по спине, попе, рождая табун мурашек.
- Марусь.
- М? – вот разговаривать сейчас вообще нет никаких сил. Поспать бы, но спать тоже не хочется. А вот целоваться…я тянусь к нему губами. Поцелуй мягкий, нежный, изучающий. Как будто не целовались до этого никогда. И жидкий огонь растекается по венам, пульсирует между бедер, где снова все влажно и горячо от желания.
- Какая же ты чувственная, - шепчет Игорь, запустив пальцы в пульсирующее лоно. – Чуть тронешь – загораешься, - он прихватывает губами мочку уха, заставляя стонать в голос. Это сущая пытка – терпеть такое и не мочь что-то сделать, потому что держит крепко, хоть и нежно, - не выбраться. А Игорь ласкает меня пальцами, двигает вперед-назад, вкруговую, размазывая мои соки между набухших складочек и снова погружая пальцы внутрь. Массирует чувствительное местечко, сводя с ума. Я метаюсь на нем, хватаюсь за плечи, царапая, и льну губами, слизывая кровь. И прикусывая кожу, сдерживая крик удовольствия. На этот раз все происходит медленно: немеют кончики пальцев на ногам, прохлада колкими мурашками скользит по лодыжкам к бедрам, растекается по мышцам, в одну секунду скручивая судорогами и вспарывая тело обжигающей лавой оргазма. И я кричу, срывая до хрипа голос, выгибаясь навстречу его волшебным пальцам.
- Охренеть… - выдыхает Игорь, когда мое тело выпускает его пальцы из тисков оргазма. Мутным взглядом я наблюдаю, как он облизывает свои пальцы, блестящие от моих соков и жмурится от удовольствия, как сытый котяра. Ощущаю, как румянец заливает щеки. – Потрясающе, - мурлычет мой довольный соседушка. – Ты даже не представляешь, какой это кайф…
- Что? – и не узнаю собственный голос.
- Ощущать твое удовольствие на кончиках пальцев. Это просто охренительно.
Я смеюсь, уткнувшись в его влажную шею.
- А ты? – спохватываюсь вдруг, что я-то удовольствие получила, а он – нет. И теперь…
- И я, - перебивает он меня с улыбкой.
- В смысле? – смотрю ошарашено. Я ничего не почувствовала. Он ведь не мог кончить только от того, что я получила оргазм. Или мог?
- Я никогда не испытывал ничего подобного. Это нереальный кайф. Спасибо тебе, моя девочка, - и целует меня нежно.
- Обращайся, - с облегчением. Оказывается, бывает и так. Надо же.
Некоторое время мы просто лежим, наслаждаясь близостью и отголосками нашего общего удовольствия.
— Марусь, - снова заговаривает Игорь, проведя ладонью  вдоль позвоночника. Невольно вздрагиваю, покрываясь мурашками. — Замерзла? – в голосе мелькает беспокойство.
— Не-а. С тобой невозможно замерзнуть, — улыбаюсь, целуя его в ключицу.
— Это хорошо, — довольно урчит мой дорогой соседушка. — Скажи, почему тебя Грозой называют. Откуда такое прозвище странное?
— Да ничего странного, — фыркаю. — Я когда в приюте жила частенько сбегала. Как только гроза придет – меня несет куда-то. Обычно находили где-нибудь в поле. А однажды я на крышу приюта забралась. Когда Ванька меня нашел – я стояла на самом краю, широко раскинув руки. Ванька потом говорил, что видел, как на моих ладонях танцуют молнии, — хмыкаю. — Ну…детская фантазия вкупе со страхом конечно и не такое может. Никто не верил ему, — и  я не верила, потому что точно знала, что боюсь высоты и по собственной воле никогда не заберусь на крышу. Да у меня голова кружится, когда я из окна второго этажа выглядываю, а тут крыша, да еще в грозу. Как такому верить?
— И ты?
— Я – особенно. А он меня Грозой стал называть. Так и прилипло.
— Ты и сейчас грозу любишь?
— Обожаю, — улыбаюсь мечтательно. — Знаешь, у меня даже мечта есть.