Я останусь (СИ)
- Игорь, - зову.
Он просит дать ему минутку передышки. А я ругаю себя. Вот же дура! Ну почему не остановила? Почему позволила ему довести себя до такого состояния? Он же чуть не умер вчера, а я…я поддалась похоти и чуть не угробила его. Слабость как рукой снимает. Я быстро обмываюсь, выбираюсь из душа, закутываюсь в найденный махровый халат, шарю по шкафчикам, ища таблетки. Какие-то пузыречки, ттуалетная вода, новая зубная щетка, шприц, ампулы. Взгляд выхватывает название лекарства и страх бьет под дых. Я задыхаюсь. Смотрю на Игоря, уже дышащего гораздо спокойнее.
- Это что? – злость прорывается в голосе.
Он смотрит на ампулы в моей руке устало. Дергает плечом.
- Там написано.
- Я вижу, что там написано. Ты что…ты… - голос срывается. Не могу я…Не могу сказать, спросить. И принять не могу, что он может сделать себе смертельную инъекцию. Как? Зачем?
- Маруся, - зовет Игорь хрипло и я тут же оказываюсь рядом. Помогаю ему подняться. Он упирается ладонями в стенки душевой, подставляет свое тело тугим струям, поворачивает кран и сверху хлынет ледяная вода. Я вскрикиваю, отстранившись, а он стоит долго, опустив голову. Я вижу, как вода обжигает кожу, скатывается по напряженным мышцам. Минуту, две, три. Я не выдерживаю, закрываю воду и накидываю на широкую спину Игоря полотенце. Растираю его, закутываю в халат. Он улыбается, отфыркиваясь от стекающей с волос воды.
- Может, таблетку?
- Все хорошо, девочка моя. Все хорошо.
Так в обнимку мы добираемся до кухни, потому что Игорь напрочь отказывается укладываться в постель. Упрямый засранец! Недовольно качая головой я все-таки подчиняюсь и теперь сижу за столом, наблюдая за плавными движениями Игоря, колдующего над плитой. А таблетку он все же выпил – я настояла. Мне совершенно не хочется, чтобы он загремел в больницу с инфарктом.
- Откуда ты узнал, что я люблю тюльпаны? – спрашиваю вдруг, вспомнив наш полет над полем тюльпанов.
- Экспериментально, - фыркнув, отвечает Игорь, решая, что одним словом он объяснит мне все, и ставит передо мной пузатую чашку липового чая, пиалу с медом и тарелку с оладьями. И когда только успел? – Мама научила, - поясняет, наблюдая за моей реакцией. – Она всегда считала, что мужчина должен уметь все.
- Даже готовить?- удивляюсь я.
- И гладить, и стирать, и подгузники менять, - смеется он. – Она была истинной женщиной и учила меня уважению к женщине. Как же я смогу понимать свою жену, если не буду знать, сколько труда она вкладывает в создание семейного очага?
Я смотрю, широко распахнув глаза. И рука застывает в воздухе, так и не донеся до рта обалденно пахнущий оладушек.
- Я даже вышивать умею и вязать спицами, - улыбаясь, рассказывает он.
- Ты серьезно? – недоверчиво переспрашиваю.
Почему-то кажется, что он привирает. Но Игорь кивает абсолютно серьезно.
- Я тебе покажу. У отца на чердаке наверняка завалялись мои творения.
Он усаживается напротив меня и от его жаркого взгляда я плотнее запахиваю халат.
- Игорь, зачем тебе те ампулы?
Его не удивляет мой вопрос и резкий скачок от темы к теме.
- Когда много лет живешь на грани инсульта – должен быть способ не остаться инвалидом.
Я ёжусь от равнодушия его тона, каким он отвечает. Как будто смерть для него – нечто обыденное, само собой разумеющееся. Да, я понимаю, смерть – это часть жизни, ее не избежать никому. Но говорить об этом вот так…безразлично. Жутко.
- Я не позволю, - слова срываются сами. И невозможно забрать обратно данное обещание. Закусываю губу, наблюдая за Игорем, пьющим чай.
- Не позволяй, - соглашается он, запечатывая мое обещание. Вот так легко и просто. – Только для этого тебе придется остаться со мной.
- Я останусь, - с легкостью поддаюсь на его шантаж, такой умелый, что вырывает из меня новое обещание. – Но мне нужно кое с кем встретиться. А еще мне нужна моя одежда.
- Твоя одежда в спальне.
Я не спрашиваю, откуда, хотя очень хочется. Но в обычной дорожной сумке нахожу свои джинсы и футболку. Там же обнаруживаются кроссовки и никакого нижнего белья. Любопытно.
- А трусы, стало быть, мне не положены, - усмехаюсь, изучая содержимое сумки. Интересно, кто же озаботился моим гардеробом, если Игорь не в курсе, где я живу?
- Теперь по поводу встречи, - Игорь появляется на пороге спальни, уже совершенно одетый: светлые летние брюки и черная футболка, очерчивающая рельефное тело. Волосы зачесаны назад, аккуратная борода. Свеж и бодр, как будто не умирал этой ночью. И как он только умудряется выглядеть настолько идеально? – Маруся, - окликает Игорь. Я встряхиваюсь, вникая в его слова. – Я говорю, что из дома ты без меня не выйдешь. Никуда без меня. И на свою встречу тоже со мной.
- Что? – выдыхаю я, когда до меня доходит смысл его слов. Злость захлестывает. – Ты меня еще на цепь посади.
- Если понадобится, - легко парирует он.
А я не верю собственным ушам. Нет, этого не может говорить Игорь, с которым я только час назад занималась неистовым сексом в душе! А потом завтракала умопомрачительными оладьями, трепясь о всяких мелочах. Этого не может говорить мой Игорь, которого я знаю. Знаю? Опешив, я плюхаюсь на кровать. А я ведь ничерта не знаю о нем. И узнанное меня не очень радует. Бесит. Его холодность и замашки тирана. Шаг влево, шаг вправо – расстрел. Мамочки! Как меня так угораздило? Как человек может так измениться за какой-то час?
Я поднимаю на него усталый взгляд и вдруг впыхиваю яростью. Сжимаю кулаки. Черта с два я позволю этому мужику контролировать меня! Я – Мария Корф, а не какая-то размазня!
- Черта с два! – выдыхаю зло. – Кто ты такой, чтобы указывать мне, что делать, куда ходить и с кем встречаться? – наступаю на него, цедя сквозь зубы. А он и бровью не ведет. Изучает меня, оценивает. Под его взглядом некомфортно, но я не сдаюсь, не отвожу взгляд. – Я буду делать то, что считаю нужным. И мне не требуется твое разрешение, уяснил? И я не намерена…
- Замолчи, - тихо приказывает он. Я осекаюсь. – Замолчи, пока не наговорила то, о чем потом будешь жалеть.
- Да как ты смеешь! – задыхаюсь от возмущения.
- Смею. Очень даже смею. Так что одевайся и поехали на твою встречу.
- Да никуда я с тобой не поеду! Что ты себе возомнил, а? – я хватаю телефон с тумбочки у кровати и набираю номер отца. Обычно я не впутываю отца в свои личные дела, но сейчас мной движет обида и отчаяние. И папа – единственное спасение из сложившейся ситуации. – Сейчас я тебе устрою.
- Не старайся, твой отец улетел два часа назад.
- В смысле – улетел? Куда? - я растеряна.
- На море, - спокойно отвечает Игорь. – Вместе с Катериной и племянницами.
Я смотрю на Игоря во все глаза и не понимаю, что происходит. Что, черт возьми, творится сейчас?
- Но ты можешь позвонить крестному. Плаха примчится тебя спасать, даже не сомневаюсь. Но знаешь, - он вздыхает, - у меня сейчас совершенно нет сил. Боюсь, покалечит он меня. А ты обещала меня оберегать, - и улыбается ехидно так.
- Игорь, что происходит? – холодок страха щекочет затылок.
- У твоего отца неприятности, - немного подумав, отвечает Игорь, продолжая все так же стоять на пороге спальни, плечом привалившись к стене. – Ему угрожают. И пока Плаха выясняет, кто и зачем, я не могу отпустить тебя одну. Я и так, - он вдруг проводит ладонью по лицу и в этом его жесте читается непомерная усталость, - я и так вчера тебя чуть не потерял. И не хочу рисковать. Поэтому я прошу тебя, не спорь со мной. Одевайся и поехали на твою встречу.
- Я никуда не поеду, - упрямо возражаю я дрожащим голосом. Страх сжимает горло ледяными пальцами. Отцу угрожают, а я ничего об этом не знаю. Почему? И почему папа доверил мою жизнь совершенно чужому человеку? И ответ напрашивается сам собой. – Как давно ты знаешь моего отца?
- Пять лет, - помедлив, все-таки отвечает Игорь. – Он помог мне, когда я оказался в… трудной ситуации.
Как тесен мир, оказывается. Только отчего-то становится больно. Неужели все вот это не по-настоящему? Из благодарности моему отцу? Как же тошно.