Игра Ловца (СИ)

— Вам надо одеться, моя королева, — Квиберн быстро огляделся, пытаясь найти хоть какую-то одежку, но на глаза попалось только одеяние Кеции. Он принялся торопливо стаскивать его с тела старухи.
— Оставь эту падаль, — презрительно сказала Серсея. — пора убираться отсюда.
— Куда?
— Туда где мы будем в безопасности.
Что-то с громким писком метнулось мимо Квиберна, запрыгивая на плечо королевы. Гора хотел смахнуть и раздавить крысовидного уродца, но Серсея остановила его, небрежно погладив скалящего зубы Бурого Дженкина. Она шагнула к светящемуся многоугольнику и Квиберн только сейчас заметил, что он полностью повторяет контуры странного знака, что он много раз видел внизу живота королевы.
Спустя еще миг всех четверых поглотила фиолетовая мгла.
Ворвавшийся в подземный зал, Смауг застыл, недоуменно поводя огромной башкой вправо-влево. Люди здесь были: он чуял их запах, он видел, что здесь нет иного выхода — но не видел самих людей. Он несколько раз выдохнул пламя, но даже в его ярком свете не разглядел ни одного живого существа.
Если дракон мог, то пожал бы плечами: ему не было дела до врагов Рейнис. Сама она уже принимала присягу у уцелевших жителей, однако Смауга интересовало только золото. Оно было где-то здесь, дракон чувствовал его запах и, развернувшись, он устремился на поиски сокровищницы. Уползая, он хлестнул хвостом по стенам залы: сверху посыпались кирпичи, потом крупные глыбы и вскоре весь потолок обрушился, погребая под обломками черный алтарь, статую Душелова и труп Кеции.
  
Мертвец
 
— Ты сошел с ума, — Джоан помотала головой, — или не понимаешь о чем просишь?
— Ничего такого, на что мы не способны, — пожал плечами Кейн, — что невозможного в моем плане?
— Все!
Несколько дней минуло с тех пор как Кейн и его спутники вышли к Сероводью, в очередной раз сменившему хозяина — точнее хозяйку. Жрицей Бога-Змея двигало не сострадание к беглецам, но холодный расчет продиктованный советами ее мрачных покровителей. Поэтому Джоан и принялась лечить их омерзительными на вкус травяными зельями и странными мазями, от которых тело жгло как огнем. Результат был налицо: скорость, с которой Кейн шел на поправку, удивляла даже его. Еще быстрее, как не странно, оправилась Санса — живучесть доставшегося ей тела поистине не знала границ. Правда, это не особо радовало Королеву Севера — когда отступил постоянный страх перед Эфрель, перед ней с особой ясностью предстала вся безнадежность ее положения. Кейн старался постоянно держать Сансу на виду, чтобы она в приступе отчаяния не наложила на себя руки.
Еще хуже дело обстояло с Теоном: путешествие по смрадным подвалам Рва Кейлин, почти добило последнего Грейджоя. Сейчас он валялся в углу и трясся от болотной лихорадки, не приходя в сознание. Глаза его превратились в закатившиеся бельма, язвы и струпья сочились гноем, возле головы скопилась лужа кровавой блевотины — причем Теон был слишком слаб, даже чтобы убрать голову. Все лекарское искусство обоих колдунов не помогало ему прийти в себя.
— Долго не протянет, — сказала, наконец, Джоан, убедившись в своем бессилии, — может ну его в болото?
— Именно туда, — усмехнулся Кейн, — это его последний шанс. И для нее тоже, — он кивнул на Сансу. Та, не реагируя на эти слова, сидела у порога, понуро уставившись в болото.
— А мне что за дело до них, — огрызнулась мулатка, — да и до тебя тоже?
Они сидели в зале, заменявшем Сероводью Великий Чертог — по сути, самую большую комнату, вход в которую начинался прямо от порога. Джоан несколько прибралась после Антуанетты, но въедливый жабий запах все еще витал в воздухе — влажном и душном, как и все здесь. Посреди комнаты стоял большой стол — чуть ли не единственный предмет мебели, оставшийся от прежних хозяев, за которым и сидели Кейн с Джоан. Перед ними стояли две бутылки вина из запасов Антуанетты и большое блюдо с поджаристыми стейками из львоящера.
— Я спасла тебя от смерти не для того, чтобы ты давал мне дурацкие приказы.
— Я помню для чего ты меня спасла, — Кейн в упор посмотрел на мулатку и та невольно отвернулась, не выдержав взгляда холодных глаз. На минутку ей вспомнились старые сказки черных о Мвене-Путо — злом боге с белой кожей, пожиравшим мозги негров словно сыр и пьющим их кровь как вино.
«Как красные уголья — его волосы, как голубая сталь — его глаза», — рассказывала старуха-негритянка замиравшей от страха коричневой девчонке, когда укладывала ее спать.
Повзрослев Джоан перестала верить в бабкины сказки, на собственном опыте убедившись, что манипулировать белыми мужчинами ненамного сложнее, чем черными. Так она поступала в своем мире, так она поступила с Эуроном Грейджоем.
Так она хотела сделать с и Кейном.
В первую же ночь, когда рыжебородый воин прилег в выделенной ему комнате, Джоан прокралась к его ложу, чтобы взять несколько капель крови. Кейн спал, казалось, в забытье, мечась по лежанке из сухого камыша и что-то бормоча себе под нос. Но едва Джоан занесла нож, как сильная рука сомкнулась на ее запястье, заставив выронить клинок. Девушка испуганно вскрикнула, но вторая рука с необыкновенной быстротой зажала ее рот. Мулатка попыталась укусить ладонь, но чуть не сломала зубы — столь грубой, чуть ли не ороговевшей оказалась кожа рыжебородого. В следующий момент он рывком развернул жрицу спиной к себе и повалил на пол, уткнув лицом в камышовое ложе. Продолжая одной рукой удерживать девушку, второй Кейн бесцеремонно задрал ей юбку и с хриплым рыком взял ее сзади. Остаток ночи походил на жестокую схватку: Кейн имел Джоан свирепо и неутомимо, взяв совершенно нечеловеческий темп, но когда измученная мулатка молила о пощаде, вдруг становился чутким и нежным, изощренно лаская каждую частичку пышного тела. Под конец ночи Джоан призналась себе, что чего-то такого она втайне и желала, впервые увидев Кейна.
Наутро мулатка рассказала о Соблазнении Дамбаллаха и тому, что хотела провернуть с рыжим воином. Тот хмыкнул, но заметил, что этот план никуда не годится: ведь для него требовалось чье-то горячее, трепещущее сердце, а единственное подходящее имелось только у Теона. На него же у Кейна имелись свои планы.
Сейчас, впрочем, они находились под угрозой: Джоан, хоть и уступила Кейну в постели, не собиралась сдаваться совсем, споря над каждым предложением. К сожалению, она также играла слишком важную роль, чтобы от нее можно было отмахнуться.
— Я видела, на что способна твоя ведьма, — горячо говорила Джоан, — бросать ей вызов — это верная смерть.
— Верная смерть, — это то, что тебя ждет когда вернется Эфрель, — рассерженно ответил Кейн, — думаешь, она не заинтересуется, кто занял жилье ее подружки?
— Ее убил ты, а не я, — пожала плечами Джоан, — может мне проще сдать тебя?
— Об этом надо было думать раньше, — усмехнулся Кейн, — когда я валялся без сознания. Эфрель подозрительная да еще и не в своем уме — договориться с ней невозможно! Она не потерпит твоей самостоятельности, — даже в этой дыре, — и уж тем более, она не поддержит твои планы насчет Железных Островов.
— Откуда ты… 
— Ты не так хорошо их скрываешь, как тебе кажется, — отмахнулся Кейн, — сейчас речь не об этом. К тому же очень похоже, что на болотах она вздумала расселить своих тварей — и вряд ли ты с ними уживешься. У нас нет иного выхода кроме моего плана.
Мулатка задумалась, прикусив нижнюю губу, переводя взгляды с Кейна на Теона, потом на Сансу. Кейн спокойно допивал вино, не торопя жрицу с решением.
— Ладно, — наконец, кивнула она, — сделаем по-твоему. Считай, что я согласилась только потому, что до сих пор не могу забыть той ночи.
— Всегда можем повторить, — усмехнулся Кейн, отставляя кружку и потянувшись обнять мулатку, но та ловко вывернулась.
— Не сейчас, — сказала она, вставая из-за стола и выходя за дверь. Не обращая внимания на уныло сидящую Сансу, она простерла руки к болоту и с ее губ сорвался истошный нечеловеческий вопль. Словно в ответ ему, из воды начали подниматься головы — человеческие, но странно искаженные, с пугающими чертами лиц и горящими зеленым светом огромными глазами.