Змея
Слева от меня привязана веревка, и это моя единственная надежда. Ухватившись за нее, отсекаю ножом то, что ниже моей руки, и едва удерживаюсь, когда веревка начинает стремительно уносить меня вверх, оставляя бандитов внизу. Пока шахта схлопывается, меня возносит к блоку и швыряет, как из пращи, так что я отлетаю к краю провала. Цепляюсь за камни, не обращаю внимания на боль и лезу вверх. Когда остатки постройки скрываются в бездне, я кое-как выбираюсь на поверхность. Грохот внизу возвращается облаком пыли – последним вздохом бывшей шахты.
Еще бы чуть-чуть…
Отряхиваясь, я поворачиваюсь, чтобы убраться как можно дальше от этого хаоса, и замираю на месте.
За мной наблюдают трое. У меня перехватывает дыхание.
– Такую женщину, как ты, надо еще поискать, – говорит Бронн. – Капитан.
8Он назвал меня капитаном.
Едва звучит это слово, как напряжение, о существовании которого я все это время даже не подозревала, отпускает меня. Я и не предполагала, насколько глубоко во мне засела неуверенность.
– Что так долго?
Бронн делает шаг навстречу:
– Мы делали все, чтобы за нами не увязался король, одновременно отслеживая твое продвижение. Непросто сохранять двуличие, знаешь ли.
Я позволяю себе улыбнуться:
– Думаю, у тебя это получается гораздо успешнее, чем ты себе представляешь.
Он отвешивает легкий поклон:
– Лучший комплимент, который мне делали.
Тут Бронн крепко обнимает меня, не обращая внимания на посторонних.
– Рад тебя видеть, – бормочет он мне в волосы, и, судя по тону, у него были большие сомнения в том, что он когда-нибудь это скажет.
Я прижимаю его к себе. Я так по нему соскучилась.
В конце концов слегка отстраняюсь и прищуриваюсь.
– Так, значит, я тебе заплатила? – напоминаю ему его слова на суде.
Бронн пожимает плечами:
– А что? Ты же велела нам тебе подыгрывать и доверять, что я и делал. – Теперь он весь сияет. – Обдурил их всех, скажи?
Я качаю головой и смеюсь:
– Еще как! Даже я чуть было не поверила.
Улыбка исчезает с его лица, и на смену ей приходит внезапная серьезность:
– Меня от каждого слова тошнило.
– Знаю. Извини, что тебе пришлось через это пройти.
Я неохотно отстраняюсь от него и иду поприветствовать своих друзей, замечая, что над нами кружит мой верный морской гриф Коготок. Харли, неудержимый и прямолинейный штурман, ставшая одним из моих наиболее доверенных друзей, выходит вперед и душит меня в своих материнских объятиях, отчего мне сразу становится теплее на душе. Не отпуская моих рук, она слегка отклоняется назад и рассматривает меня. Смотрит на тонкие, сбившиеся волосы, на исхудавшую фигуру, на кожу, покрытую синяками, и присвистывает.
– Я в порядке, – уверяю я. – Правда.
– Знаю, – сильнее сжимает она мои руки. – Ты круче, чем кажешься.
Но когда она мне подмигивает, я, чувствуя ее любовь и поддержку, делаю усилие, чтобы не разрыдаться.
Потом меня приветствует Тоби, и я готова поклясться, что с нашей последней встречи мальчишка вымахал еще на фут. Сын старшины-рулевого после смерти Адлера просто расцвел на корабле, хотя никак не привыкнет к морской качке.
– Вы в порядке, капитан?
Его беспокойство настолько искренне, что я обнимаю его.
– Теперь да. Где твой отец?
– Рен вернулся на «Деву» с остальным экипажем, – отвечает Бронн. – Надеюсь, у тебя есть план, потому что нам нужно срочно что-то предпринять.
– Есть. Ну или вроде того. – Я морщу нос. – Но тебе он не понравится.
Харли смеется:
– Меня-то ты знаешь: чем план безумнее, тем лучше.
– Расскажешь по пути к «Деве», – предлагает Бронн, однако я ухватываю его за руку.
– Нет. Я пока не собираюсь покидать этот остров.
Он хмурится, однако не произносит вслух вопрос, читающийся в его взгляде.
– На открытом пространстве разговаривать небезопасно. К югу отсюда есть пещера, в которой я раньше припрятывал хрусталь для Адлера. Там нас не потревожат.
Мы идем все вчетвером. Бронн не отходит от меня. Я рассказываю о бандитах, которых обнаружила в шахте. Если они прячутся по шахтам, пещера Бронна может оказаться не такой безопасной, как ему кажется, однако когда мы до нее добираемся, сразу видно, что здесь никого не было: вход едва различим среди темной груды камней. Мы пробираемся через лаз и присаживаемся среди острых выступов.
– Выкладывайте все. О Торине хоть что-нибудь слышно?
Троица переглядывается. Харли глубоко вздыхает и дотрагивается до моей руки.
– Муж твой все еще жив. Шарп при нем в замке, но это то немногое, что мы знаем о его состоянии. Что касается политики, все еще хуже, чем раньше. Бандиты воспользовались твоим заключением под стражу и бесятся. Было много смертей. Много нападений.
Хотя я примерно того и ожидала, выслушивать это больно.
– А сами Острова по-прежнему слабеют, – продолжает Харли. – Пожары распространяются по Целинному острову, и теряем мы не только урожай. Гибнет черная ежевика.
От этой новости мое сердце сжимается. После того как на Четвертом острове погибло столько целебных трав, запасы лекарств и без того таяли на глазах. Утратив главную составляющую второго бальзама, мы не сможем вылечить ничего и никого.
Харли между тем продолжает:
– Пастбища Пятого острова больше не возобновляются, так что животные голодают. Это похоже на… – Она делает паузу, и я напрягаюсь. Что она боится сказать? – Как будто Острова прокляты.
Я вспоминаю падение птиц и мертвых рыб на берегу и чувствую, что все взаимосвязано. Мог ли жар последних следов волшебства Четвертого острова стать той искрой, которая теперь медленно губит все остальные? Уж не Адлер ли обрек нас на смерть?
У меня внутри все сжимается. Потому что, если я права, мне понадобится не только волшебство для восстановления мира на Островах. Придется восстанавливать сами Острова. А как такое вообще возможно?
– Мы должны найти способ защитить Торина, – говорю я, отгоняя кошмарные мысли. Первым делом – главное. – Он жив милостью своего отца, и стоит только королю почувствовать малейшую угрозу…
– Об этом уже позаботились, – отвечает Бронн. – Там внутри мои люди. Они внимательно наблюдают и получили приказ действовать любым способом, чтобы только уберечь принца.
Я смотрю на него, осмысливая услышанное.
– Там твои люди?
Атмосфера в пещере меняется, воздух становится холоднее.