Законный брак

– Вы записаны?
– Нет, но уверена, что господин Поул меня примет.
– Прием только по записи, – отрезал чиновник, склонился над книгой, и его перо снова заскрипело по бумаге.
– Доложите господину секретарю, что пришла госпожа Дерт, – не отступала я.
– Не могу. Прием только по записи, – уперся служащий.
Я бросила взгляд на табличку, стоящую на конторке, и мягко попросила:
– Послушайте, господин Эберли, вы ведь можете оказать мне услугу?
Зажатая в моей руке мелкая монета перекочевала на стол и тут же исчезла, прихлопнутая толстой ладонью чиновника, а я постаралась применить свою магию убеждения.
– Мне очень нужно увидеть господина секретаря, – попросила, не отрывая взгляда от блестящей лысины служащего.
– Хорошо, – не поднимая головы, произнес тот. – Займите очередь перед кабинетом и ждите. Как только пройдут все, кто записывался, вы сможете попасть на прием.
Перо заскрипело с удвоенной силой.
– Благодарю, господин Эберли, – улыбнулась в ответ и направилась к кабинету Поула.
Городской совет занимал три этажа большого особняка, построенного архитектором Бернсом. К слову, Бернсом было построено не только здание совета. Он спроектировал большинство общественных учреждений в Уэстене: полицейскую управу, железнодорожный вокзал, мужскую гимназию и реальное училище. А еще – дома самых известных городских богачей – Кейнов, Рочеров, Барри и Стаксов.
Я поднималась по лестнице, вспоминая, как приходила сюда с отцом. Тогда нам не было нужды записываться на прием, полковнику Логану Уэтерби были открыты двери любого кабинета, и каждый чиновник совета за честь почитал поговорить с моим папенькой.
Я поднялась на второй этаж и свернула направо, к кабинету Поула, перед которым толпились посетители. Навскидку насчитала шесть человек. Это ж сколько мне ждать придется?
Я подошла к скамье и села на свободное место рядом с ветхой старушкой в черном платье и старомодном кружевном чепце.
– Вы тоже к господину секретарю? – тут же повернулась ко мне пожилая дама. – Так и я уже второй день хожу, – не дожидаясь ответа, зачастила она. – Сынок мой, Уиллар, скончался в прошлом месяце, вот, надеюсь пенсию получить. Он ведь у меня единственным кормильцем был.
Она достала из видавшей виды сумочки платок и утерла им глаза, а потом громко высморкалась и уставилась на меня беспокойным ищущим взглядом. Однажды я уже видела такой. У мамы. Она смотрела на отца, на его безжизненно повисшую руку и смотрела на меня с растерянностью и какой-то детской беззащитностью, словно ожидая, что я скажу, что все в порядке и папа просто уснул.
– Я уж господину секретарю объяснила, что за беда меня к нему привела, он обещал разобраться, велел завтра приходить. Я и пришла, жду вот, когда он меня вызовет, – продолжала рассказывать старушка.
– Кому она нужна со своей пенсией? – тихо проворчал стоящий поодаль пожилой господин в плохо сшитом нанковом костюме. – Никто ей ничего не заплатит, сына ее за пьянку еще месяц назад из управы уволили, так что не положено старухе ни олдера.
– Это ж завсегда, пока работаешь, так нужен, а как помрешь – никому и дела нет, – не к месту произнесла дородная дама в темно-лиловом платье, сидящая по другую руку от старушки, и, достав из ридикюля завернутый в салфетку пирожок, отломила большой кусок и отправила его в рот. – Сплошная несправедливость, – невнятно пробубнила она.
– Уж такой господин секретарь обходительный, – не слышала никого старая дама. – Всенепременно разберемся, говорит. И все так ласково, и под ручку меня. Сам из кабинета проводил. Очень хороший человек, дай ему Бог здоровья.
Я с сочувствием посмотрела на нее и вздохнула. Вряд ли Поул поможет. Если все так, как говорит тот «нанковый» господин, то не видать несчастной ни пенсии, ни компенсации.
Когда сгорел родительский особняк, я тоже надеялась на то, что получу от страховой фирмы причитающиеся деньги. Да только не вышло. Оказалось, что действие страховки закончилось ровно за полчаса до пожара – дом загорелся в полпервого ночи, а страховка действовала до двенадцати. И мой отец не успел ее продлить – долгая тяжелая болезнь отняла у него память, а мама была далека от дел и слишком расстроена папиным состоянием, чтобы проследить за управляющим и суметь остановить наше разорение.
 
Я вспоминала полыхающий огонь, неподвижное тело папы, безумный крик маменьки, ее побелевшее лицо и закатившиеся глаза… И два гроба у алтаря уэстенской церкви. Мама не отпустила отца на тот свет одного, ушла вслед за ним. Доктор Лесли сказал, сердце не выдержало, но я-то знала, что матушка просто не захотела жить.
Я так глубоко задумалась, что не сразу заметила нового посетителя.
Взгляд скользнул по блестящим ботинкам, поднялся выше, остановился на знакомом надменном лице, и до меня медленно дошло, кто это. Кейн. Снова он.
Банкир взялся за ручку, собираясь войти в кабинет секретаря, и тут меня словно пружиной подкинуло.
– Здесь очередь, лорд Кейн, если вы не заметили, – сказала, с вызовом глядя на пирата.
– Госпожа Дерт, – чувственные губы растянулись в насмешливой улыбке. – Хотите, чтобы я впустую потерял полдня? Боюсь, мое время слишком дорого, чтобы тратить его так расточительно.
– Ваше время не дороже моего, лорд Кейн, – в том же тоне ответила мужчине.
Пират оценивающе осмотрел мое платье, задержался на груди, потом взглянул в глаза и усмехнулся.
– Что ж, очень может быть, – после небольшой паузы, произнес он. – Проходите.
Кейн распахнул дверь.
– Ну что же вы? – поторопил он. – Прошу.
Даже так? Его всемогущество дает мне возможность пройти без очереди?
Я гордо вскинула голову и шагнула в кабинет, ожидая, что Кейн закроет за мной дверь, но нет. Несносный пират вошел следом и взял меня под руку, придерживая и не позволяя сделать ни шагу.
В просторной комнате пахло слежавшимися газетами и табаком. Вот уж не думала, что Поул курит. Сам хозяин кабинета сидел за большим столом, на котором в идеальном порядке располагались письменные приборы, бронзовое пресс-папье, несколько разноцветных папок и раскрытая книга для записей. Сегодня Мередит выглядел совсем иначе – он казался надменным и важным, а в глазах его застыло осознание собственной значимости. Ничего общего с тем дерганым и неуверенным человеком, которого я видела на балу.
– Я же просил никого не входить, – недовольно процедил он, не поднимая глаз от бумаг.
– Добрый день, господин секретарь, – негромко поздоровался Кейн, и я усмехнулась, глядя, как меняется выражение худого лица.
– Лорд Кейн, какая приятная неожиданность! – покраснев, воскликнул Поул.
Он выскочил из-за стола и кинулся к двери.
– О, госпожа Дерт, и вы здесь! Поистине, сегодня удивительный день! – остановившись перед нами, зачастил Поул. – Рад, несказанно рад!
Секретарь кланялся и изгибался в угодливом поклоне, а я смотрела на него и думала о том, что не могу представить себя его женой. Как можно жить рядом с мужчиной, которого не уважаешь?
Улыбаться ему, слушать заискивающий голос и видеть, как он пресмыкается перед сильными и богатыми…
– Итак, чем могу служить, лорд Кейн? – заглядывая моему спутнику в глаза, лебезил Поул. Мне показалось, еще немного, и он начнет лобызать банкиру руки.
– Мой вопрос подождет, – усмехнулся Кейн, еле заметно подтолкнув меня вперед. – С удовольствием уступаю даме право начать первой.
В темно-серых глазах заплясали озорные огоньки. Уверена, Кейн прекрасно понял, что я пришла к Поулу с намерением подцепить его на крючок, и банкиру было любопытно посмотреть, как я буду выкручиваться.
Проклятый флибустьер! Как ему это удается? Мне всего-то и нужно было перекинуться с Поулом парой слов и коснуться его руки, применив малую толику внушения, а что теперь? Не могу же я пользоваться магией при Кейне? Тот вполне может ее почувствовать, он ведь тоже маг!
Я лихорадочно соображала, что сказать.
– Господин секретарь, я хотела бы узнать насчет страховки, – решила воспользоваться давним случаем и занять мысли мужчин былым пожаром. – Когда сгорел особняк моих родителей, мне так и не удалось получить причитающиеся деньги. Не могли бы вы рассмотреть мое дело и посоветовать, как добиться от компании «Мерчем и Давенпорт» компенсации?