36 и 6, или Любовь по рецепту

– Мне тоже. На сутки заступаю, – ответила подруга, работающая фельдшером на скорой. Вот кого можно было позвать пулю вытаскивать… Хотя она же тоже не хирург, максимум окажет первую помощь и транспортирует раненого в больницу.
Таня сама прошла в кухню. Сама разложила пирожные. Сама открыла шампанское. Я только отстраненно наблюдала за ее действиями.
– А ты уже, вижу, начала, – она с укоризной посмотрела на коньячную бутылочку.
– Просто замерзла, –  отозвалась я, подвигая к себе «свой» напиток. – И шампанское, наверное, не буду.
Таня на секунду надулась, но потом махнула рукой и налила себе бокал игристого:
– Ну, за любовь! – и чокнулась с моей бутылкой.
– За нее, окаянную, – вздохнула я и глотнула коньяка. Поморщилась. А следующий вопрос вырвался сам собой: – Ты бы смогла вытащить пулю?
– Не, я что, дура? – глаза подруги округлились. – Пусть хирурги этим занимаются…
– А если б заставили, под угрозой жизни? – коньяк развязал язык и притупил страх.
– Ты тоже смотрела этот сериал? – теперь глаза подруги загорелись интересом.
– Какой? – сморгнула я.
– Да не помню, турецкий или итальянский. Там героиню-врача похитили прямо из машины скорой помощи, привезли к какому-то мафиози и заставили вынимать из него пули, – охотно стала пересказывать сюжет Танька, у меня же перехватило дыхание. Похитили? Вынимать пули? – Но она хирургом была, так что справилась быстро… Потом ее взяли в заложники… Она там всех лечила этих мафиози… А главный герой, так вообще, киллером оказался… Там потом у нее с ним любовь-морковь, страсть… В общем, ниче такой сериал. Ты не его смотрела?
– Нет, – быстро ответила я. – Там другое было. Да не важно… Ты ритуал-то на любовь сделала? – перевела тут же тему, подальше от опасной.
– Вот, собираюсь. Как же я без тебя? – и из пакета на стол стали извлекаться красные свечки-сердечки.
Их Танька расставила кругом, зажгла. Затем налила в стакан воды, поставила его в центр. После этого пошарила взглядом по кухне, схватила с подоконника горшок с кактусом, примостила рядом со стаканом. И в заключение открыла настежь форточку. В кухню сразу дыхнуло холодом и снежной влажностью.
– Все, – удовлетворенно проговорила Танька и вернулась за стол. – Огонь. Вода. Земля. Воздух. Все стихии собраны. Теперь повторяй за мной. Слово в слово. И, главное, верь. Очень-очень верь в это. Начали… Гоню я в свой дом молодцов…
– Гоню я в свой дом молодцов…– без энтузиазма повторила я, а у самой перед глазами встали те самые «молодцы» во главе со своим Боссом. Волк, Терминатор и, как там блондина звали? А, Стрелок. Киллер что ли?  Как в Танькином сериале? Ой, нет…
– Не лентяев, не скряг, не воров… – с зажмуренными глазами бубнила Танька.
И не убийц, и не мафиози…
– Приезжайте ко мне, женихи. Из своих, чужих дворов…
Нет, не приезжайте ко мне больше на своем джипе, «молодцы». И Босса своего не привозите…
– Камень – Ножницы – Бумага. Аминь. Аминь. Аминь! – на высокой ноте завершила Танька.
– Аминь, – скомкано повторила я.
– Все, – подруга выглядела довольной. – Это точно должно помочь. Результат обещают в течение месяца, – но потом подозрительно посмотрела на меня: – Ты ведь верила, когда говорила это. Желала?
– Верила, конечно! – ответила как можно убедительней. А то еще раз заставит читать свой заговор, Танька, она такая. – И желала!
Еще как желала. Чтобы сегодняшний вечер больше никогда не повторился. И Святой Валентин больше не сыграл со мной такой глупой шутки.
 
Таня, выпив в одиночку почти всю бутылку шампанского, домой поехать уже не смогла, поэтому осталась ночевать у меня. Но я даже была этому рада: как-то боязно было проводить эту ночь в одиночестве. Танька заснула сразу, ко мне же, наоборот, сон никак не шел. Мысли то и дело возвращались к моему «подвигу». И одна из этих мыслей была особенно настойчива: насколько правильно я провела операцию? Не то чтобы чувствовала свою вину, в конце концов, я предупреждала, что не способна на это, однако врачу во мне, давшему ту самую клятву Гиппократа, было беспокойно за своего навязанного пациента. Не хотелось бы, чтобы он умер из-за моей криворукости. В какой-то момент я не выдержала и пошла за ноутбуком. Таня сладко похрапывала в игристой неге, поэтому ее не разбудил ни звук включающегося ноута, ни свет от его экрана. Я же полезла искать информацию о пулевых ранениях и их лечении. Правильно ли я все делала?  В том ли порядке?  Не напортачила ли где?  Понятно, что подобные вещи лучше спрашивать у практикующих хирургов, только у меня такой возможности пока не было, пришлось по крупицам собирать информацию в интернете. Не могу сказать, что сердце и совесть я себе успокоила, однако немного стало легче: за исключением мелочей действовала я верно. Теперь дело оставалось за организмом самого «Босса». Но мужик он крепкий на вид, должен справиться.
К середине ночи мне кое-как удалось забыть свои злоключения и подремать несколько часов до звонка будильника. Танька подхватилась первая. Вспомнила, что ей заступать на смену, и умчалась в ванную, а потом одеваться. Мне же так спешить нужды не было: прием начинался с двенадцати. Правда, до этого я планировала пройтись по вызовам, которые успеют собраться до девяти. Когда уже выходила из дома, вдруг обнаружила один неотвеченный звонок. Номер неизвестный. Меня сразу бросило в жар: неужели это кто-то из моих вчерашних «друзей»? Но нет, оказалось, звонили как раз в тот период, когда я пробовала себя на роль хирурга. Кто бы это тогда мог быть? Но размышлять об этом долго не могла: работа звала! А с ней бронхиты, лихорадки, насморки и прочие гриппозные радости.
Все три часа хождения по вызовам я шарахалась от каждой тени. Машины, похожие на черный джип, обходила за километр. Из дома в дом перелетала кометой, пару раз чуть не упала, поскользнувшись на наледи. Когда же добралась до поликлиники и своего рабочего кабинета, еще некоторое время не могла поверить, что пронесло.
– Что-то случилось, Виктория Игоревна? – заботливо поинтересовался Кирилл, мой помощник.
Да, мне и тут повезло. У всех нормальных участковых терапевтов медицинские сестры, а у меня Кирилл, медбрат. Вот такой уникум. Мне до сих пор непонятно, как парню удалось попасть на сестринский факультет. А сам он на этот вопрос лишь тупил глаза с длиннющими светлыми ресницами и пожимал худенькими острыми плечиками. Первое время про него даже думали, что он не совсем традиционной ориентации, однако после того, как через месяц работы на моем участке он признался мне же в любви, притом на глазах у пациентов и медперсонала, слухи резко поутихли.
Нет, работником Кирилл был хорошим, тут не придерешься. Ответственный, исполнительный, аккуратный, еще и с пациентами терпеливый. А отзывчивый какой!  Да на нем все бабульки ездят! А он ни одной не отказывает. Но вот его влюбленность создавала мне определенные проблемы. Один вечный томно-щенячий взгляд в мою сторону чего стоил. Под ним я вечно чувствовала себя распутницей, соблазнившей невинного юнца. Я пыталась Кириллу деликатно намекнуть, что у нас ничего не может быть по определению – не понял. Говорила прямо и открыто – получала в ответ виноватую, но сияющую улыбку. Один раз даже сорвалась на крик – назавтра мне подарили розочку. А вчера вон, в день Влюбленных, он притащил мне большой букет тюльпанов, который пришлось оставить на работе. Можно было, конечно, воспользоваться своим положением и избавиться от назойливого ухажера, подведя того под увольнение, однако совершить подобную подлость мне не позволяла совесть. В общем, только и оставалось что смириться с таким положением дел и всячески игнорировать его пылкие взгляды и знаки внимания.