36 и 6, или Любовь по рецепту

– Тише, спокойней…– шептала я то ли ему, то ли себе, пытаясь нащупать пулю и не спутать ее с осколком кости.
Есть! У меня даже слезы на глаза навернулись от облегчения. Осталось только достать ее…
Ну, с богом! Только бы получилось ее выковырять. А еще не занести инфекцию этим далеким от хирургической стерилизации инструментом. Босс снова зашевелился, когда пинцет проник в рану. Но я бросила предупреждающий взгляд на Терминатора, и тот сильнее пригвоздил его к столу.
Сейчас не торопясь пробираемся внутрь… Осторожней…
– Да! – вырвалось у меня, когда удалось зацепить металлический кончик.
Аккуратно вытягиваем… Аккуратно… Все! Я продемонстрировала пулю зрителям. Блондин сразу заулыбался. Губы Терминатора тоже дрогнули в улыбке, в глазах же Волка промелькнуло облегчение. Он забрал у меня пулю и стал рассматривать ее на свету. Я же вернулась к пациенту. Нужно еще немного почистить рану от мелких частиц… А еще… Дренаж для оттока «раневого детрита», проще говоря, сукровицы – эта информация всплыла как-то сама собой. Но где его взять в этих условиях? И тут снова проснулась моя память, подсказывая, что можно использовать для этого резинку от перчатки. Кажется, слышала об этом от одной знакомой, работающей в больнице. А вот при каких обстоятельствах был разговор – тут уж не помню. Ну и бог с ним, главное, результат.
Я очередной раз обратилась к блондину, прося ножницы. Сняла одну перчатку и отрезала тонкую полоску. Надеюсь, по длине хватит. И снова пришлось лезть в рану и пытаться установить этот самодельный дренаж. Господи, неужели это все делаю я, собственными руками? Представляю лицо моего преподавателя по хирургии, увидь он меня сейчас. Сказал бы: «Скворцова? Не верю!» Да что там, я сама не верю…
Теперь осталось наложить тугую повязку, чтоб не выпал дренаж.
– А зашивать вы разве не будете? – сунулся обеспокоенный блондин.
– Пулевые раны не зашиваются, – ответила я несколько раздраженно. Лезет тут под руку… – Только если бы пришлось расширять ее с помощью надреза…
– Как так? Почему? – удивился тот. – Может, лучше зашить?
– Слушайте, кто из нас врач, а? – не вытерпев, вспылила я.
А Волк неожиданно поддержал меня:
– Отстань от доктора.
– Молчу, – тот пожал плечами и отошел.
– Повязку нужно менять один-два раза в день, следить, как отделяемого из раны много, – сказала я, когда все было сделано. – Если все хорошо, через некоторое время можно будет реже. И антибиотики… Сейчас я вам выпишу на них рецепт. Начинайте колоть как можно быстрее, чтобы не возникло осложнений. Антисептики тоже купите в аптеке. Обезболивающее не забудьте. На это я тоже выпишу рецепт… В общем, за раненным сейчас нужен тщательный уход. И все же рекомендую показать вашего… Босса, – я слегка запнулась на этом обращении, – специалисту. Тоже как можно быстрее…
Волк выслушал все это молча, без единой эмоции. Кивнул, только когда я протянула ему выписанные рецепты, потом сказал сухое:
– Спасибо.
– Не за что, – отозвалась я устало. Хотелось еще съязвить: «Обращайтесь», но не стала. Чего доброго, воспримут всерьез. Вместо этого спросила: – Я свободна?
Тот снова кивнул и крикнул водителю:
– Терминатор, отвези врача домой.
    
Глава 2
Признаться, в то, что меня так просто отпустили, я поверила не сразу. Пока ехала в джипе с по-прежнему не разговорчивым водилой, думала, что он сейчас вывезет меня куда в лес и там прикончит. Конечно, Волк в кожанке взял с меня клятву, что я никому не расскажу, где была, пригрозив жесткой расправой, но мало ли… Вдруг они передумали в последний момент и решили убрать меня сразу?  Перестраховаться, так сказать.
Но вот впереди показались огни города, мы выехали на кольцевую, вписались в общий поток машин, и страх скорой расправы стал немного меня отпускать.
– Какой ваш адрес? – наконец подал звук Терминатор. Голос его вполне соответствовал внешности: басовитый, хриплый. – Панфилова, 15?
– Откуда вы знаете? – внутри все похолодело. Я ведь его никому из них не назвала!
– Стрелок посмотрел в вашем паспорте.
То есть они еще и в сумке у меня беспардонно рылись, в паспорт заглядывали?! Вот же… Наверное, когда пинцет искали. Впрочем, чему удивляться? Небось еще и номер телефона себе «перебросили». Взяли меня на крючок, чтоб не рыпалась. На душе снова стало гадко, а на сердце – беспокойно.
– Остановите лучше у автобусной остановки, я хочу пройтись, – произнесла твердо.
Терминатор лишь с подозрением скосил на меня глаза, но ничего не сказал. Затормозил, где я просила. Не останавливал, не удерживал, не грозил. Вот только не уезжал, пока я не зашла за угол своего дома. Следил. Боится, что я побегу кому-нибудь рассказывать, а то и в полицию сразу?  Были, конечно, такие мысли, но вдруг эти товарищи выполнят свою угрозу, еще и близкие мои пострадают?  Сестра, например, с дочкой. Та же, как почувствовала, что я о ней вспоминаю: стоило мне зайти в подъезде, раздался телефонный звонок. Но, как всегда, позитивного я от сестры ничего не услышала. Лера снова рыдала в трубку, жалуясь на своего мужа-шведа, который всерьез решился отобрать у нее дочь при разводе. Ситуация была, конечно, удручающая, даже ужасная, тем более у мужа были хорошие адвокаты, которых Лера со своей стороны не могла позволить нанять. Вот и изводила она себя переживаниями и слезами день ото дня и жила в страхе перед судом, который был назначен на первые числа апреля.
Но в этот раз я сестру почти не слушала, сейчас бы саму себя привести в чувство от пережитого шока. Пожелала ей лишь крепиться и отключилась. Наверное, Лера на меня обиделась, но я просто ни физически, ни морально не могла сегодня исполнять роль жилетки. Завтра позвоню. Отойду от всего и позвоню.
Но в покое меня оставлять не хотели. Следующей, с разницей едва ли ни в минуту, позвонила Танька.
– Ты где? Дома уже?
– Да, – ответила я, пытаясь ключом попасть в замочную скважину: руки до сих пор мелко потрясывались.
– Я иду к тебе, – сообщила Танька и отключилась.
Часы на телефоне показывали без пятнадцати десять. Надо же, я думала, уже больше времени…
По дому я двигалась как сомнамбула. Помыла руки. Разделась. Бросила в стиралку замазанный кровью «пациента» джемпер. Поставила чайник. Потом вспомнила, что у меня есть маленькая бутылка коньяка, который я в холода добавляю иногда в чай или кофе. Нашла его и сделала три больших глотка. Полегчало, но несильно.
А тут и Таня явилась.
– Если ты не пришла на праздник, значит, праздник придет к тебе! – торжественно сообщила она, вручая мне блестящий шар в виде сердца.
– Вообще-то, мне завтра с утра на работу, – сказала я, когда мне всучили еще и пакет с шампанским и, кажется, коробкой пирожных.