4 Мужа Для Землянки (СИ)

Я же, не останавливаясь, сметала с тарелок все, до чего только могла дотянуться.
— Но, похоже, в этот месяц мне будет некогда готовить ужины, — улыбнулась я, запивая вкуснейшую закуску из баклажана.
— А мне нравится ход твоих мыслей! — подмигнул Туат.
— Потише! Разогнался он! — буркнул его братец, — не забывай, кто тут главный.
Туат шутливо поднял руки кверху, сдаваясь.
Да, ребята…Надолго, похоже, вас не хватит. Вообще, странно это все. Сид бесится и ревнует, а сам терпит присутствие Туата в нашей постели. Больше, чем уверена, что-то здесь нечисто.
— Сид, ты всегда был таким букой? — подмигнула я ему, чтобы немного разрядить атмосферу, а то из-за этой недовольной мины у нашей компании стопроцентно случится несварение.
— Ага! Вместо того, чтобы защищать младших и учить брата уму-разуму, он втянул меня в свои грязные игры, — Туат расплылся в ехидной улыбке, наслаждаясь бешенством брата.
— Можно подумать, ты давал только хорошие советы! — вопрошающе подняла бровь, ожидая его реакции.
Ведь это ты насоветовал Норду предстать передо мной в том ушастом кошмаре…
— Нехорошо обижать маленьких, давать им советы, которые заведомо приведут к провалу, так ведь, Туат? — Туат продолжал смотреть непонимающим взглядом, зато Сид, кажется догадался, о чем я.
Но роботы – официанты, так не вовремя появившиеся с десертом, разрушили нашу игру глазами, а дальше нить беседы была потеряна, да и продолжать не было никакого смысла. И так все ясно.
После ужина Туат оставил нас наедине, и прогулявшись по балкону, опоясывающему сферу, мы поднялись в мою спальню.
— А почему мы не идем в твою комнату?
— Я думал, у себя тебе будет удобнее…Но, если хочешь, можем завтра остаться у меня…
Сид напрягся, и беспокойный взгляд выдавал его растерянность.
— А почему не сегодня? — я провела ладонями по его груди, пробираясь под рубашку.
— Потому что сегодня, мы не будем терять время на переезды… — он прижал меня к стене и поцеловал, так долго, глубоко и нежно, что мне стало все равно где…главное – сейчас!
После полуторачасового марафона оргазмов мое расслабленное тело было налито теплом и тяжестью, а глаза закрывались, требуя отдыха.
— Моя…Моя любовь…Моя драгоценность…Ты уже спишь, маленькая? — Сид шептал ласковые слова, уткнувшись в мое плечо, а у меня не было даже сил, чтобы промычать хотя бы «угу».
— Спи, моя гэйтана. А я позабочусь, чтобы ты была счастлива со мной. Я избавлюсь от каждого, кто встанет на моем пути. Ты будешь только моей.
31. Я не бросаю слов на ветер...
Утро следующего дня началось с жуткой головной боли. Всю ночь мне снились кошмары, я просыпалась бессчётное количество раз, но засыпая, видела один и тот же сон: четверо голодных волков разрывали мое тело на куски.
Каждый раз, вздрагивая от испуга, я чувствовала, как Сид прижимает меня к себе, ласково поглаживая мои волосы, чтобы успокоить.
И как все это понимать? Ну про четверых волков ясно, несложно провести параллель. Но который из них обещал уничтожить всех, кто станет на его пути?
А может, эти слова мне не приснились? Может, я слышала их от Сида?
Ну нет! Не может такого быть. Не станут же братья вести игру друг против друга.
Впрочем, мирное существование моего гарема в ближайшие десять дней успокоили мои нервы, да и после крутого секса, которым мы занимались с ночи до утра, и с утра до ночи, было не до переживаний. Мне просто хотелось еще, а потом спать. А потом снова еще, и опять спать.
Туат был рядом каждый день, он участвовал в удовлетворении нимфоманки, которая так внезапно проснулась во мне, но ни разу так и не проник в меня. Его метка так и продолжала светиться бледно-оранжевым светом, в то время, как символы Сида становились ярче с каждым днем.
И как только приходила ночь, Туат исчезал, оставляя нас с Сидом наедине, как и было предписано правилами. Спустя пару дней, я стала воспринимать братьев как одно целое, тем более, что действовали они слажено, словно читая мысли друг друга и заодно мои. Иногда, оставшись наедине с мужем, чей месяц настал, я все ждала, что вот-вот меня коснется еще одна пара рук, чтобы вытравить остатки разума из моей головы.
Впервые в жизни я наслаждалась тем, что могу получать физическое удовлетворение и вообще не париться о складке на животе, прыще на щеке, пробившейся растительности в неположенном месте или растрепанных волосах. Стоило нам коснуться друг друга, как между нами происходил взрыв, вспышка, которая ослепляла, сводила с ума и ничто в мире уже не волновало так, как слияние тел. Не знаю, как близнецам, но мне была просто жизненно необходима еще одна доза.
Но самым ценным для меня стало то, что я не испытывала к ним никаких чувств. И исчезни они из моей жизни прямо сейчас и навсегда, я пожалела бы лишь о том, что не испытала еще один ярчайший оргазм в своей жизни.
И вот, в очередное хмельное от безумной ночи утро, я заметила, что метка Сида из красной на глазах стала менять цвет на фиолетовый. При этом кожа на запястье зудела, а внизу живота легонько покалывало.
Какого космонавта со мной опять происходит?
Неужели я беременна?
Я.
Беременна.
Не может быть…
Ага, не может. Чем, ты, дорогуша, занималась последнее время? Не крестиком же вышивала! Это от макраме дети не рождаются. А от секса, как раз-таки да!
Зачем-то я пощупала свой живот, потом сжала грудь в руках – ничего особенного. По закону жанра меня должно тошнить, грудь болеть, а низ живота тянуть…Но у меня ни одного симптома. Кроме изменившей цвет метки.
Горло свело, будто я залпом выпила стакан ледяной воды. Я взглянула на безмятежно спящего Сида, раскинувшего конечности в позу звезды.
Спит гад. А мне с животом девять месяцев теперь ходить…
И что делать?
Что-то радости особой я не ощущаю. Хочу ли я вообще ребенка от Сида…или Туата?
Глупый вопрос, если вспомнить, для чего, в принципе, я здесь нахожусь.
Я растормошила Сида, и тыча ему в лицо своим запястьем, стала предъявлять претензии.
— Вы когда-нибудь будете меня посвящать в тайны этих чертовых меток заранее, не дожидаясь, пока они покалечат меня?
Сид потер сонные глаза, и прищурившись от яркого утреннего света, проникавшего сквозь панорамные окна, сфокусировал свой темный взгляд на моем запястье.
Уголки его губ дрогнули, и в секунду я оказалась под ним, прижатая к постели его телом, и для верности припечатанная его самой выпирающей частью.
Боже! Откуда у него только силы берутся? Опять в полной боеготовности!
— Что тебя смущает? — он потянул губами за мочку уха, и я на миг забыла, о чем мы говорили.
— Цвет твоих символов. Он изменился.
— Угу, — довольный, точно кот, укравший рыбку побольше, он промурлыкал мне на ухо и потерся носом о шею.
И что мне с его угу? Беременна я или нет?
— Это значит, что пришла пора усердно потрудиться над воспроизведением потомства!
А мы чем вообще занимались? Это разминка чтоли была? Мамочки! Боливар не выдержит!
— Лучшие дни, когда вероятность зачать выше всего. Предлагаю не откладывать и начать сейчас же!
Фух. Можно выдохнуть пока. Всего лишь овуляция. Зеленый цвет лица и объятья с унитазом откладываются на пару недель.
Его зубы осторожно прикусили шею, заставляя меня замереть. Я судорожно вздохнула, представляя ту лавину кайфа, которая снова обрушится на меня. Но неожиданно громкий стук в дверь отвлек нас от важного занятия по «заделыванию бэбиков».
Сид, выругавшись на странном диалекте, намотал на бедра простынь и открыл дверь. Рам что-то тихо, но раздраженно говорил ему, виновато смотря в пол.
— Срочные дела! Прости! — Сид, взявшись за щиколотки, подтянул меня по кровати поближе к себе и легко поцеловал в лоб, — я скоро вернусь, и мы продолжим! Не скучай! — и, шлепнув меня по попе, вышел.
Я же скучать и не собиралась. Уверена, что и пяти минут не пройдет, как он вернется! А я пока могу поваляться.