Тэнум (СИ)
— Почему ж нельзя — бери, заслужил. Только стрелять из нее будешь так же точно, как из своего пистолета.
А мне особая точность и не требовалась — враги подошли достаточно близко даже для «Кобры». Уложив цевье в щель, навелся на робота, но стрелять не стал, несмотря на крайне удобную позицию. Механизму и так осталось несколько секунд, и если подбить его здесь и сейчас, враги сразу догадаются, что снайпер — труп, а на его месте противник. Вместо этого связался с Фемидой — девушка долго не брала «трубку», а когда соизволила ответить, сквозь треск и грохот пробился недовольный голос:
— Чего тебе? Мы тут делом заняты, пока ты майки нюхаешь.
— Отступайте вверх по склону, немедленно.
— Сдурел? Там же сна...
— Вверх. По склону.
Отключился и прильнул к прицелу, вмиг потерявшему все увеличительные свойства, но хватало и такого. Зебра и Абу первыми рванули прочь, петляя среди обломков, Диана же пятилась, отстреливаясь на ходу. Ее ранили дважды — к счастью, легко, зато школяры окончательно поверили в спектакль, выбрались из укрытий и помчали через открытое пространство. Дождался, пока танк — самая сложная и опасная цель — повернется боком и всадил пулю в висок. Вопреки здравому смыслу, это парня не убило, а лишь вынудило опуститься на колено. Что же, так и целиться удобнее — контрольный в голову, еще один под ребро и для профилактики промеж лопаток. Готов.
Механик, не будь дураком, тут же спрятался за голема, а вот медик замешкался — похоже, не оценил обстановку и хотел по привычке броситься на выручку. Секунды промедления стали для него роковыми, а следом с воплями и руганью к подножью покатился опер. Последний соперник решил отступать к ближайшему валуну, но на полпути до цели у голема кончился заряд, и машина развалилась грудой искрящихся запчастей. Тут-то хозяина и нашпиговали из трех стволов чуть ли не в упор. Путь к вершине свободен.
— Спасибо, — протянул Ане майку, когда мы собрались у поверженных тел. — Артур починит.
— Да и мне и так норм, — она швырнула тряпку в снег и расстегнула курточку, оставшись в белом купальнике.
— Ну, как знаешь, — надел трофейный нагрудник и закинул помпу на плечо.
Медик взяла «масленку» и гогглы, Артуру достался укрепленный кожаными набойками комбинезон и пневматический пистолет с питанием от подвесного баллона. Длинные — с карандаш — дюбели в пистолетных патронах хранились в похожем на термос дисковом магазине и обеспечивали запредельную скорострельность при никакущей дальности и посредственном уроне. Фемида решила не менять шило на мыло и оставила привычное снаряжение.
Немного прибарахлившись, выдвинулись к руинам на горе, до которых оставалось меньше километра. Стена ползла на значительном удалении, и мы особо не торопились, экономя силы и посматривая по сторонам. Пальба и крики раздавались все реже и достаточно далеко, чтобы обращать на них внимание.
— Не в обиде? — спросил, поравнявшись со Скачковой.
— Из-за чего? — майор даже не повернулась.
— Из-за белья. Ну, я же правда для дела, а не всяких пошлостей.
— Забей. Было — и было. К тому же, твои выходки дико меня мотивируют.
— Да? Вдохновляешься рвением и решительностью прирожденного следака?
— Не совсем, — спутница вздохнула и поправила ремень автомата. — Чем раньше поймаем маньяка, тем быстрее мы расстанемся. И больше никогда не увидимся. Ни при каких, мать твою, обстоятельствах.
— А я бы с тобой погуляла, — Аня догнала меня и взяла под руку. — Не против? А то идти тяжело.
— Совет да любовь, — Фемида презрительно фыркнула и ускорила шаг.
Судя по тому, что я увидел на вершине, городок бомбили сильнее, чем Дрезден. Картину немного спасало то, что дома строили из громадных каменных блоков, на манер пирамид или зиккуратов, и взрывные волны не слизывали со зданий целые этажи. И все равно это выглядело слишком похожим на то, через что пришлось пройти на далекой безымянной войне. С той лишь разницей, что там царили жара и песок, а здесь — снег и пронзающий до глубины души холод. А так... те же пустые окна и темные проломы, где легко спрятаться врагу, засыпанные крошевом улицы, разбитая, сожженная бронетехника, стоны и шорохи из-за углов, редкая, но точная стрельба. Не многовато ли флэшбеков на один заход?
— Опять спишь? — Скачкова поводила ладонью перед побледневшим лицом. — И как тебя не шлепнули до сих пор?
А правда, как? Почему выжил я, а не любой другой из двух отрядов? А сколько еще малознакомых ребят и сослуживцев погибли при менее трагичных, но не менее глупых обстоятельствах? Растяжка, старая мина — эхо предыдущих стычек, бандитская пуля, нож наркомана, пьяный водила... Даже в самом благополучном и спокойном обществе далеко не все доживают до моих лет, что уж говорить о людях, ежедневно, добровольно и злонамеренно сующих головы в пасти львам. Но я все еще дышу, и в этом нет ни божьего промысла, ни удачи, ни предназначения, ни особого смысла. Только шанс, как при броске игрального кубика. Одним везет больше, другим меньше, а вся наша жизнь — лишь теория вероятности.
— У нас привал, или как?
Абу взглянул с высоты на подползающую лавину. У подножья, спотыкаясь и падая, бежали черные фигурки проигравших сегодняшнюю гонку. Белое цунами пожирало их, как огонь муравьев, но это не страшно — сутки спустя попробуют снова. Может, в этом и есть секрет «Тэнума»?
— Макс, все в порядке? — рука Зебры скользнула с предплечья на ладонь. — Надо идти, здесь опасно. Торчим, как жерди в чистом поле.
Я знал, что торчать на окраине чревато, но не мог ступить и шага. Не боялся, не переживал, а просто не хотел, подсознательно понимая, что это не граница разрушенного города, а та самая река, в которую нельзя войти дважды. Нельзя, но нужно, иначе так и останешься на берегу, как выброшенный волнами мусор. Не ради себя, не ради высшей цели, а ради тех, кому поклялся служить и защищать. Но у всех бывают такие моменты, когда разум твердит — делай, а тело отказывается подчиняться. Потому что помнит, как было больно. Потому что знает — ничего хорошего не будет. Ведь в мире есть лишь одно действие с постоянно повторяемым результатом — бег по граблям.
— Макс, — Аня сжала оледеневшую ладонь своими и с тревогой заглянула в глаза. — Тебе помочь?
— Дерьмо случается, — Артур осторожно, как на бомбу, положил пальцы на плечо. — Не обязательно разгребать его в соло.
— И это — самый опытный, храбрый и сильный мент? — Диана сплюнула под ноги и покачала головой. — Или наши начальники сошли с ума... Или весь гребаный мир. — После чего протянула руку и добавила: — Идем. На нас люди, блин, смотрят. Один из них, возможно, твой племянник. Перед нами ты уже обосрался, но хоть перед родней сохрани лицо.
— Иди ты, — последние слова окатили, как из душа после долгого кошмара. Закинул дробовик на плечо и зашагал к ближайшему зданию, краем глаза заметив, что майор ехидно улыбается. Иногда шоковая терапия — лучшее лекарство.
— В городе пять реликтовых точек, — объяснял на ходу Абу. — Четыре по краям, пятая — в центре. Сейчас она заперта и откроется после того, как лавина подойдет к площади.
— Никак, чтоб ее, не успокоится, — я нацелил помпу на шатающегося вдоль тротуара скелета, но Скачкова тут же схватила за ствол.
— Здесь лучше не шуметь.
— Кто себя выдает — тот долго не живет, — тихонько пропела Зебра, когда Диана подкралась к мобу и вонзила штык в основание черепа. — А кто слушает внимательно — побеждает окончательно.
— Драться за малые точки — пустая трата времени, — компьютерщик продолжил ликбез. — Предлагаю сразу идти к площади, занять выгодную позицию и отстреливать конкурентов до тех пор, пока не откроются ворота.
— Звучит неплохо.
— Но есть проблема.
Я вздохнул:
— Кто бы сомневался.
— Если игроков выжило много — начнется такая куча-мала, что проще сразу ливнуть. И если мы эту свалку проиграем и уступим точку, выбить засевший там отряд будет практически нереально. Он окопается, а остальных либо перестреляют, либо сметет волна.