Порочного царства бог (СИ)
Повторный стук в дверь отвлек меня от невеселых мыслей. Выждав почтительные пару секунд, в комнату завалился Армстронг. Что-то в его лице заставило меня отвести взгляд — было в нем какое-то неприятное предвкушение. Неужели он догадался о цели визита?
Вслед за молчаливым дворецким в кабинет проскользнул Лукас: настороженный, хмурый, ссутулившийся. Будто заранее приготовившийся к дурным вестям: тоже, небось, понял, что после ночи все усложнилось…
Мужчины застыли напротив стола, с разными эмоциями ожидая моего вердикта. Затянувшееся молчание прервало низкое покряхтывание Арма, по звуку напоминающее далекие раскаты грома. Я побарабанил пальцами по столу и приступил к официальному обращению.
— Мистер Армстронг, мистер Малькольм. Я хотел вам сказать, что… — сухо начал я и зачем-то взглянул на Малька. На его бесподобные глаза и рот… Ох уж этот его рот!
Горло сдавило от непонятной горечи, язык отнялся. Нет, плохой идеей было звать их вдвоем!
— … сказать, что сегодня я справлюсь и без вас. Мне нужно срочно отправиться в город. Одному.
Важно кивнув удачной идее, я встал из-за стола и прошествовал мимо подчиненных.
Мне и правда нужно прогуляться, освежить голову. А Малька я выставлю вечером. Никуда он не денется…
***Томление плоти, будь оно неладно…
Сбежав из дома, оккупированного маленьким привлекательным захватчиком, я в нерешительности остановился посреди улицы.
Куда пойти, куда податься? Что сделать, чтобы хоть немного привести голову в порядок?
В прошлом, когда меня одолевала тоска и беспричинная ненависть к собственной жизни, я всегда шел на кладбище: ряды тихих безмолвных могил как нельзя лучше возвращали позитивный настрой…
Но после вчерашнего мне больше не хотелось идти на погост. И зачем я потащил туда Малька? Еще и "могилу" Марс показал, пьяный недоумок… Неужто и правда собрался "облегчить душу" и во всем признаться?
А, может, мне и сейчас нужно поговорить с кем-то о случившемся? Но с кем? Леди Гамильтон целиком и полностью поддержала меня после скандала с дочкой О'Коннора, но сейчас она вся в заботах о предстоящей свадьбе… Да и вообще — похотливые мысли по отношению к собственному подчиненному это вам не безответная любовь к какой-то там невесте! То, что происходило со мной теперь, было гораздо более диким и опасным. Как бы не потерять единственную подругу после таких откровений…
Я и сам не заметил, как дошел до оживленной части Бромптона и сел в первый подвернувшийся мне омнибус. Прижимаясь к потным телам представителей среднего класса, доехал до центра и с облегчением вывалился недалеко от набережной. Кажется, я понемногу превращаюсь в простолюдина — вот только после всех остальных открытий это волновало меня меньше всего.
Слева сверкнула золоченным крестом небольшая церковь. Поддавшись внезапному порыву, я свернул к ней. С тех пор, как я был в ней в первый и последний раз, внутри ничего не поменялось: редкие иконы на стенах, холодный мрамор каменных сводов, ряды стульев и совсем немного посетителей. За спинами людей мелькнула темная сутана отца Тадеуша — он тоже был все тот же: невысокий, средних лет, с небольшой залысиной и вечно понимающим выражением лица.
Я остановился недалеко от него, ощущая себя инородным элементом в атмосфере святости и благочестия. Закончив беседовать с почтенной пожилой парой, священник заметил меня и слегка остолбенел.
— Что случилось на этот раз, Ваше Сиятельство? — патер Тадеуш тоже помнил нашу встречу, случившуюся три года назад. — Надеюсь, вы больше никого не убили?
В его словах промелькнула ирония, но я не обиделся. В храме я и правда редкий гость. Прихожу, когда дела совсем плохи становятся.
— Нет, но моя душа снова в опасности, — мрачно произнес я. — Не согласитесь ли исповедать меня, отец Тадеуш?
Перед тем, как ответить, священник внимательно изучил украшенные фресками своды храма, будто спрашивая совета у изображенных на них святых. Всегда готовый поддержать прихожан, в случае со мной он почему-то сомневался.
— Соглашусь, — наконец ответил он. — Но перед таинством исповеди необходимо помолиться и провести испытание совести, сын мой.
Я смиренно обратил взгляд на распятие, пытаясь вспомнить слова хоть какой-нибудь молитвы. К несчастью, в голову ничего не шло — слишком плотно там застрял Малек. Но священнослужитель растолковал мое сосредоточенное молчание по-своему: сложил руки на груди и тоже подключился к беззвучному прошению.
— Готово, — когда прошло достаточно времени, сказал я и перекрестился.
— Теперь испытание совести…
— Пожалуйста, святой отец! Все мои последние дни и так сплошное испытание! Прошу вас, давайте уже приступать к исповеди!
— Хорошо, — немного удивленно согласился патер Тадеуш. — Поговорим здесь или…?
— Пойдемте лучше в исповедальню.
Надеюсь, там будет достаточно темно. Даже не представляю, как рассказывать нашу с Мальком историю при свете дня. Да и то, что во время разговора священник не увидит моего лица, внушало оптимизм.
— Так что угрожает вашей душе на этот раз, лорд Кавендиш? — устало спросил священник, когда мы уединились в кабинке конфессионариума. Внутри было именно так, как я и рассчитывал: — мрачно, душно и уютно. Жесткая скамья под задницей не давала расслабиться, а тусклый свет, падающий через решетчатую перегородку, навевал ностальгию по тюрьме.
— Один человек. Мальчик… То есть, не совсем мальчик. — я глубоко вздохнул, мысленно ныряя в омут с головой. Нужно собраться: вдруг отец Тадеуш — единственный, кто может меня спасти?.. — Юноша. Мой новый секретарь.
С той стороны перегородки повисла озадаченная пауза. Должно быть, служитель церкви не ожидал, что мои проблемы могут быть связаны с мужчинами.
— И каким же образом он это делает, сын мой? Этот юноша… наводит вас на грех?
— Да! Хотя, скорее нет, — я почувствовал беспокойство. Священник попал прямо в точку — осознанно или нет, но именно этим и занимался Малькольм с самой первой минуты нашего знакомства. Но мне все равно не понравился этот вопрос. Почему сразу "грех"? Пусть выслушает сначала, а потом уже решает, вешать обидные ярлыки или нет!
— Он много на что меня наводит, патер, но я не уверен… Понимаете, мы знаем друг друга совсем недавно, но между нами установились довольно странные, на мой взгляд, отношения.
Снова заминка.
— Расскажите мне об этих отношениях, лорд… Подождите! Мне показалось, или кто-то хочет войти?
— Вам показалось, — проворчал я: хотел незаметно побиться головой о деревянную стенку кабинки, но стук оказался на удивление отчетливым. — Началось все с того, что мы много разговаривали с этим человеком. О разном: женщинах, политике и шл… работе. И хотя он всегда высказывал отличную от моей точку зрения, наши беседы оказывались на удивление увлекательными, а когда мы спорили, это выходило даже забавно…
— Продолжайте.
— Да, продолжаю. Малек — то есть, Лукас, мой секретарь, никогда не жалел мою самооценку — говорил прямо, что думает обо мне и моих поступках. А я… я начал проваливаться в него. Постепенно наша связь укрепилась. Мы посещали вместе борд… ну, всякие места посещали. И теперь я готов рассказать ему о себе такое, что не могу рассказать больше никому. Рядом с ним я хочу стать лучше, чем есть на самом деле — более сильным, мужественным, честным… Хочу быть с ним рядом постоянно, помогать ему и защищать. Вот и сейчас — сижу здесь, с вами, а сам думаю — как он там поживает?.. И ведь мы расстались не более часа назад. Все это расстраивает меня, отец Тадеуш. Хочется знать — нормально ли такое общение двух мужчин? Ну, с точки зрения Господа…
Выпалив все это, я бессильно обмяк, отдавая себя во власть божьего суда.
— Не вижу ничего предосудительного в том, что вы мне рассказали, лорд Кавендиш, — мне показалось, что священник улыбался. — Полагаю, это просто тяга двух душ, нашедших друг в друге поддержку и успокоение. Вы встретили своего близкого человека — не по крови, а по духу; того, кто смог рассмотреть вашу глубинную сущность, и вы откликнулись ему в ответ. С точки зрения Господа такие отношения даже полезны: товарищ, который не стал бы обелять ваши недостатки и закрывать глаза на промахи, мог бы положительно повлиять на ваше поведение.