Порочного царства бог (СИ)

Он бережно переложил меня на подушку, и только тогда повалился рядом. Обхватил обеими руками — стиснул так крепко, что о бегстве можно было даже не помышлять — и доверчиво уткнулся лицом мне в затылок.
— Я скучаю по тебе, Марс… — пробормотал он и в ту же секунду провалился в сон, а я замерла, глядя широко открытыми глазами в темноту и наконец давая волю слезам.
Да, он скучает по ней и любить всегда будет только ее, но…
Сейчас-то ведь он со мной?
* * *
 
 
Своей возлюбленной позабыт,
 
В холодном доме совсем один,
 
Жестоким горем, сижу, убит
 
— Твой преданный паладин.
 
И сердце бьётся едва-едва,
 
И гулок стук его в тишине
 
— Твои зелёные рукава
 
Мне грезятся в полутьме.
 
Я был послушным твоим слугой,
 
Ни в чём нельзя меня обвинить.
 
Не мог помыслить я о другой,
 
Не мог тебе изменить.
 
Во всём для меня ты была права
 
Я видел и слышал тебя одну.
 
Твои зелёные рукава
 
Держали меня в плену.
 
О, сколько платьев, шарфов, колец
 
Тебе я, любимая, подарил…
 
Сорил деньгами, и, наконец,
 
Совсем себя разорил.
 
За то осудит меня молва,
 
Но деньги — пыль, и богатство — вздор,
 
Когда зелёные рукава
 
Ласкают усталый взор…
 
Прощай же, дева моей мечты,
 
Господь да хранит тебя в том краю,
 
Где без меня продолжаешь ты
 
Беспечную жизнь свою.
 
Но, может, услышав мои слова,
 
Меня пощадит милосердный бог.
 
Твои зелёные рукава
 
На мой возвратив порог.
 
 
  
13. Клифф
 
Я сошел с ума…
Еще даже не проснувшись, я уже понимал, что ни разу за последние месяцы — нет, годы, столетия!.. — я не спал так крепко и безмятежно. Сон был хорошим: предчувствуя, что вот-вот вернусь в свой темный и порочный мир, я плотнее закутывался в него — заворачивался, как в одеяло, желая продлить прекрасные минуты в созданным моим мозгом раю. Этой ночью привычных терзаний или апатии так и не случилось — ее наполняло только чудесное, доброе, правильное.
Только Малек.
Только крохотный, чудный мальчишка, стоящий передо мной на коленях и вытворяющему своим маленьким чутким ротиком поразительные ве…
ТВОЮ Ж МАТЬ!!!
Мышцы тела среагировали моментально, сжавшись и подбросив меня в воздух. Начиная свой полет, я еще спал, а заканчивая его и приземляясь — уже судорожно оглядывался по сторонам, вычленяя из окружающей действительности необычные детали интерьера.
Боже мой, где я?! Что за низкий покатый потолок и огромное окно, из которого дует, словно из ледяной преисподней? Почему я лежу на узкой и короткой кровати, и главное, почему рядом, раскинувшись, сладко спит главный герой моих неприличных снов?!
От моей возни Лукас проснулся. Парень потянулся, глубоко вздохнул и открыл чистые, словно безмятежное утреннее море, глаза. Заметил меня, уловил мой молчаливый ужас и насторожился. Явно не осознавая, что делает, высунул кончик влажного розового языка и облизал пересохшие со сна губы.
Я повторно дернулся, отпрыгивая от него как можно дальше, и свалился с кровати.
— ЧТО ТЫ ЗДЕСЬ ДЕЛАЕШЬ? — возопил я, вскакивая на ноги и понимая, что совершил роковую ошибку: видок у меня был совсем не тот, чтобы появляться перед Малькольмом "во всей красе" (хотя, именно что тот).
— Я? — сонно переспросил Малек: ему было явно не до моих красот, слишком уж он удивился. — Сплю в своей постели…
— А почему ты это делаешь рядом со мной, я тебя спрашиваю? — я сдернул с него одеяло и наспех замотал себя ниже пояса. — И почему на мне только исподнее?!
Лукас заметно смутился, провел рукой по волосам. Сам-то он был одет, в отличие от меня!
— Я раздел вас, лорд Кавендиш, — проблеял он. — Когда вы… — ну, помните?.. Подумал, в одежде неудобно…
— Как ты мог?! — рявкнул я. — Неужели тебе самому не стыдно, а? С виду такой юный и неопытный, а на самом деле… Зачем быть таким? Все эти твои… — я неопределенно махнул рукой, имея в виду его бесподобные волосы и губы. — Просто кошмар!
Лицо журналиста вытянулось, а уголки рта предательски задрожали. Но нет, я больше не пойду на поводу у этих жалостливых глаз и губ. Пора прекращать весь этот балаган! СЕГОДНЯ ЖЕ!
Я рывком открыл дверь и, продолжая придерживать одной рукой одеяло, выскочил в коридор. Дверной косяк встретил меня глухим громким стуком, а голова, и так затуманенная после вчера (а что было вчера, кстати?..), взорвалась оглушительной болью. Проклиная почем зря недалеких архитекторов — и зачем делать в доме такие низкие ходы?! — я умчался вниз.
Через полчаса, искупавшийся, переодевшийся, но все еще дико злой, я сидел за рабочим столом и раздраженно перекладывал бумаги с места на место. Внушительная стопка успела три раза перекочевать с одного края на другой. Господи, как же я ненавижу бумажную работу… Только порадовался, что нашел себе помощника, толкового и исполнительного, и на тебе! Еще одна головная боль вдобавок к уже имеющейся. Где теперь искать нового секретаря?..
Нет, не секретаря, конечно! А секретаршу. Основным требованием к новой сотруднице будет исключительно ее пол. Больше никаких юношей в непосредственной близости от меня: лишь женщины — с пышными бедрами, огромными грудями и остальными необходимыми атрибутами. С дамами как-то проще все и понятнее… Очевиднее, что ли. Рациональнее.
Подумать только, я всю жизнь делал с женщинами непотребные вещи и не чувствовал угрызений совести, а тут — еще ничего не успел сделать, а уже ощущаю себя мерзким и отвратительным! Нет, с этой бредовой привязанностью к малознакомому пареньку однозначно пора завязывать. Сейчас же выставлю его за дверь, и пусть возвращается обратно в свой Уайтчепел!
Раздался робкий стук, и в кабинет заглянула Роза.
— Армстронг интересуется, когда вы с мистером Малькольмом придете завтракать?
При упоминании еды желудок отозвался неприятным спазмом.
— Завтрака не будет, — загробным голосом ответил я, но тут же постарался исправиться. — То есть, вы все ешьте, конечно… Но после скажи Арму, чтобы он передал Лукасу…
На миг представил, с какой радостью дворецкий вышвырнет Малькольма вон, и запнулся. Ладно, придется взять себя в руки и еще раз взглянуть в лицо корреспонденту. И сказать ему самому.
— Нет, просто попроси их обоих заглянуть ко мне, хорошо?
— Конечно, лорд Кавендиш.
Я сделаю это не потому, что мне будет приятно выгнать беспомощного мальчика обратно в его преступный район. А из соображений здравого смысла, в целях собственного сохранения… Каждый час, проведенный рядом с этим маленьким въедливым субъектом — испытание для тела и рассудка. Как давно мы познакомились?.. Пять дней назад, или и того меньше? А я уже засыпаю и просыпаюсь рядом с ним и вижу безобразные сны с его участием…
И если вплоть до этого утра происходящее в моей голове еще можно было посчитать забавной шалостью истосковавшегося по развлечениям сердца, то сейчас… Нет, тут шалостями уже и не пахнет — это сумасшествие какое-то, опасное сексуальное отклонение! Маразм, несправедливость, злая шутка провиденья: ясно, что субтильное тельце мальца вызывает у меня вполне очевидные желания, тогда как обычные утехи уже давно не вызывают прежнего восторга…
А что касается моих верных шлюх — Анны, Аделфы и Айседоры — они хороши, несомненно, но в не совсем обычном применении. Анна, например, делает божественный массаж ног, Айседора умеет разминать спину и плечи, ну а Аделфа вообще собеседница несравненная…