Секретарь старшего принца 3
Мне нельзя было здесь находиться, тело опять вернулось к естественной женской форме, а спина зудела от жаждущих свободы крыльев. Ещё немного, и я распластаюсь тут в чувственном полубреду ожидая Элоранарра.
А потом он унесёт меня в комнату, положит на своё меховое покрывало и…
Утонувшее в сладостных образах сознание вдруг просветлело, и я поняла, что стою в комнате Элоранарра. Без него.
Кровать притягивала к себе.
Я уже даже не удивилась, просто констатировала про себя, что мой натренированный разум сейчас не работает. Или мне так казалось? Вдруг без ментальных тренировок я бы вовсе не могла собой управлять? Уже бежала бы к Элоранарру, предлагая себя, стелясь перед ним.
Это я обдумывала, приближаясь к его постели.
Я сильнее любой другой попавшей в подобную ситуацию драконессы или ничем не отличаюсь от познавших силу брачной магии?
Мех прильнул к моим ладоням, когда я погладила покрывало и потянула его к себе, уткнулась в мягкое щекотное тепло. Цитрус – резко, контрастно. Изменяющее запах зелье – запах свежескошенной травы и… лунной ночи. И непередаваемый, опьяняющий, сладкий, острый и волнительный – аромат корицы и раскалённого металла. Запах Элоранарра.
С грохотом обрушилась на пол золотая шкатулка с амулетами.
Крепко прижимая к себе скомканное покрывало, я поплелась к двери. Покрывало волочилось по полу, а этого нельзя было допустить. Подтянув края, я укуталась в покрывало, чтобы удобнее было нести.
Снова из памяти выпал фрагмент: я была в комнате Элоранарра, а теперь стояла перед своей кроватью. Она тоже была покрыта меховым покрывалом Элоранарра. Запах не сохранился, но… Я потянула к себе и это покрывало.
Очнулась на пороге маленького закутка, выделенного мной под «личную сокровищницу». На плотно подогнанных друг к другу полках поблескивали мечи и кинжалы, палицы, цепы, ножи, серпы. Халэнн собирал оружие, на самом видном месте, окутанный защитным полем, на бархате покоился меч, чуть не убивший его – сердце его коллекции. Невольно вспыхнул в памяти тот момент: щелчок – и смертоносный клинок срывается, вонзается в пол прямо перед Халэнном, а в душе у него ужас смешивается с облегчением, и центром этих эмоций вдруг становится меч – сердце коллекции.
Совершенно неожиданно пришла мысль: «Я допустила ошибку, когда готовилась отказаться от Аранских. Дракон не оставил бы свою коллекцию в потенциально опасном месте, мне надо было забрать это всё тоже, не только слуг, Энтарию и деньги».
Но что я делала на пороге своей сокровищницы? Перед глазами задвоилось, снова вспыхивали образы занимающихся сексом существ. Я попыталась сосредоточиться на полках. Что я здесь искала? Комнатка плотно забита оружием, здесь ничего полезного нет.
Крепче прижав к груди края меховых покрывал, я отступила. По стенке добралась до тёмной гардеробной. И опять провал. А потом я была уже на полу под одеждой – раскладывала старое покрывало, а новое, ещё пахнущее Элоранарром сквозь яркий цитрусовый дух, убирала в угол. Сама забралась туда, прижалась к тёплому мягкому меху. Крылья были выпущены, я натянула на них старое меховое покрывало и уложилась вокруг нового. Кожа горела. Зажмуренные глаза не спасали – чудилось лицо Элоранарра: заострившееся, бледное, со следами той же сладострастной муки, что сжигала меня сейчас.
Воображение вытаскивало из памяти считанные в борделе образы, мои и чужие воспоминания, перекраивало их, наделяя всех мужчин обликом Элоранарра. Он кусал меня за шею, впивался пальцами в волосы, охватывал губами грудь. Он наваливался на меня, вдавливая в меховое покрывало, он валил меня на пол. Наши пальцы переплетались. И он же сжимал мои тонкие запястья. Элоранарр был на мне сверху. И прижимался сзади. Оказывался подо мной. Я охватывала его ногами. Или стояла на четвереньках, содрогаясь от каждого толчка. Я стонала. И скулила. Извивалась. Выгибалась.
Это был яркий чувственный бред, я тонула в нём, и единственное, что связывало меня с реальностью – ощущение меха под пальцами, подо мной, на мне. Я держалась за него – только это помогало понять, что прикосновения к Элоранарру, его объятия, ощущение обладания не более чем иллюзия.
Элоранарра рядом не было.
* * *
Что-то тыкалось в висок. Холодное. Твёрдое. Тыкалось и тыкалось, отвлекая от поцелуя с Элоранарром, который почему-то этого не замечал.
Я сжала мех, напоминая себе, что поцелуй – навеянным магией или диким желанием образ, обман, потому что Элоранарр целовал меня на берегу моря, а я лежала в своей гардеробной прямо под вешалками с одеждой.
Опять ныл низ живота. Но я хотя бы оставалась там, где последний раз себя помнила.
Холодным и твёрдым оказался свёрток. Небольшой, лёгкий, в бумаге – он парил надо мной, тыкался, призывая забрать.
«От Дариона», – сообразила я, и надежда на спасение придала сил. В темноте нащупав свёрток, дрожащими когтями вспорола бумагу. На пальцы посыпался порошок – с обёрткой когти прорвали и конвертики из тончайшей бумаги. Резко запахло сладким. Какой-то порошок ссыпался на мех.
Лекарство?
Я потянула пальцы в рот. Порошок был горьким. Сладкий запах, горький вкус – совсем как Элоранарр. Язык прижигало, в волнах горечи вспыхивали островки мяты и перца. Снова облизнула пальцы, задыхаясь от резких ощущений. Сквозь муть желания прорвалась волна паники: внутри всё жгло, сердцебиение резко ускорилось, по нервам пробегали волны онемения. Я больше не чувствовала ни пальцев, ни языка.
Онемение перетекало дальше, вытравляя из кожи ощущение бесчисленных прикосновений и ласк. Воображение продолжало создавать образы, но они слегка выцвели. Я осознала себя в темноте. Кажется, я дрожала. Какая-то часть меня по-прежнему тонула в мучительно-возбуждающих видениях, но теперь было проще понять, что они только в моей голове.
Не знаю, сколько я лежала так, не ощущая тела, прежде чем сообразила призвать сферу света. Та вспыхнула, озарив вешалки, но я сама осталась в тени. Лежала, крепко обнимая меховое покрывало, и это странно успокаивало. Усилием воли заставив руку двигаться, я убрала с изумительно мягкого нежного меха вспоротый лист бумаги и вывалившиеся конвертики.
Пальцы так дрожали, что остатки порошка я убрала заклинанием. Опять накатили фантазии, да так сильно, что я ничего, кроме них, не видела: лицо Элоранарра, его глаза, его губы.
«Так, соберись, – приказала себе. – Надо посмотреть, не написал ли что Дарион».
Очень медленно, неохотно я отпустила уютный комок мехового покрывала и оглянулась через плечо: на изодранной обёртке что-то написано.
Опять время потекло странно, обрывками: вот я просто смотрела через плечо, а вот я уже держала бумажку, пытаясь сквозь цветные пятна перед глазами разобрать аккуратно написанные слова.
«Сосредоточься», – на этот раз мне удалось сфокусироваться.
Дарион был краток:
«Одна порция порошка в сутки. Не больше. Надо поговорить. Срочно. Как сможешь, отправь записку».