Этот мужчина (ЛП)

— Ленивый ублюдок. Значит, он все еще там? — спрашивает Джесси, обгоняя такси. Я хватаюсь за край сиденья. Макияж размажется.
— Он привязал Кейт к кровати, — бормочу я, орудуя кисточкой для туши.
— Возможно.
Поворачиваю голову, замирая с кисточкой на полпути к глазу.
— Не похоже, чтобы ты был шокирован.
Он искоса смотрит на меня
— Потому что я не шокирован.
Нет? Значит, Сэм увлекается БДСМ?
— Не хочу знать, — бормочу я, возвращаясь к зеркальцу.
— Нет, не хочешь, — тихо произносит он.
***
Мы подъезжаем к моему офису, но достаточно далеко, чтобы никто не заметил, как я выхожу из «астон-мартина» Джесси. Я все еще пытаюсь понять, как Патрик может отреагировать на все это. Джесси не упоминал о продлении договора с воскресенья, и я не могу представить себе приятную реакцию босса, если скажу ему, что не делаю дизайн для мистера Уорда, а вместо этого трахаюсь с ним.
— Во сколько у тебя обед? — спрашивает Джесси. Он поглаживает мою ногу, вызывая знакомые уколы удовольствия. Сейчас не время возбуждаться, а прикосновение именно это со мной и делает.
— В час, — с писком выдавливаю я.
Кругами он продвигается к бедру. Я слегка напрягаюсь.
— Тогда я буду здесь в час.
— Прямо здесь? — выдыхаю я.
— Да, прямо здесь. — Его рука скользит между бедер.
Я закрываю глаза, пытаясь побороть искры удовольствия.
— Джесси, перестань.
Он гладит сквозь брюки мое естество.
Я хнычу.
— Не могу от тебя оторваться, — рокочет он гипнотизирующим баритоном, выбивающим из меня все здравомыслие. — И ты меня не остановишь, ведь так?
Нет, будь я проклята, не остановлю!
Наклонившись, он притягивает меня за шею к себе, усиливая пульсацию в паху. Когда его губы находят мой рот, у меня вырывается стон. Он медленно и уверенно ласкает мой язык своим, гарантируя оптимальное удовольствие, и я отвечаю в блаженном ритме. Не могу поверить, что позволяю ему делать это в его машине средь бела дня, но сейчас он во мне что-то запустил, и я не могу войти в офис с жаждой отвергнутого оргазма, скрывающегося внутри меня. Мне нужно облегчение, иначе я не смогу сосредоточиться весь день.
Бунт страсти распространяется и нарастает, тревога от перспективы быть пойманной неприлично быстро исчезает — вот так просто. Я вся в нем. Он старается ради меня столькими потрясающими способами.
— Отпусти это, Ава, — говорит Джесси прямо мне в рот. — Я хочу, чтобы ты сидела в офисе и думала о том, что я могу с тобой сделать.
Вскрикнув, достигаю кульминации, а он сильнее прижимается губами к моим губам, заглушая стоны. Ослабляет давление руки и медленно ее убирает. Я вздыхаю у его губ.
— Лучше? — спрашивает Джесси, покрывая мои губы легкими поцелуями.
О да, гораздо лучше. Раздражающий, плутоватый и дующийся Джесси — каким он был час назад — полностью исчез.
Я вздыхаю.
— Теперь я могу спокойно работать.
Джесси со смехом отпускает меня.
— Ладно, я поеду домой. Стану думать о тебе и разберусь вот с этим. — Он обхватывает стояк, натягивающий ткань беговых шорт.
С улыбкой наклоняясь к нему и целомудренно целую в губы.
— Могу сделать это за тебя, — предлагаю, касаясь его эрекции.
Его глаза расширяются, сверкая от удовольствия, когда я стягиваю шорты и освобождаю пульсирующую длину, сжимая основание и делая пару ленивых движений.
Джесси откидывает голову на подголовник.
— О, черт возьми, Ава. Как приятно.
Действительно приятно, но ртом было бы лучше. Что на меня нашло? Я продолжаю делать еще несколько контролируемых ударов, кончик блестит. Джесси ерзает и стонет на сидении. Должно быть, он уже близко. Я опускаю голову и провожу языком по пульсирующей головке его великолепного члена, медленно рисуя круги на влажном кончике. Джесси дергает бедрами и хватается за руль. Как долго он продержится?
У него вырывается глубокий, протяжный и низкий стон. Он определенно близок к оргазму.
Лениво скольжу влажным языком вниз по члену, вызывая еще немного дрожи, а потом обхватываю губами головку и медленно вбираю до самого предела.
 
Он задыхается.
— Вот так, детка. Возьми его до конца.
Делаю паузу, чувствуя пульсацию, бьющуюся о язык, и на выдохе медленно возвращаюсь к вершине. Он вздыхает от чистого удовольствия.
— Продолжай в том же духе, — подбадривает он, проводя рукой по моему затылку.
Я ухмыляюсь, выпуская член изо рта, позволяя ему отпрыгнуть к напряженному животу. Его глаза расширяются, когда я выпрямляюсь и вытираю рот.
— Я бы с удовольствием, но из-за тебя я и так опоздала на работу. — Выскакиваю из машины и вскрикиваю, когда Джесси чуть не ловит меня.
— Какого хрена? Ава!
Быстро перехожу дорогу, внезапно осознавая, что он может погнаться за мной и перебросить через плечо.
Ступив на тротуар, я оборачиваюсь и вижу, что он стоит у машины и с мрачной улыбкой трет пах. Чувствую невыразимое облегчение.
— Сколько тебе лет, Джесси? — кричу я через дорогу.
— Тридцать. Это было не очень приятно, маленькая искусительница.
Посылаю ему воздушный поцелуй и мило улыбаюсь, наблюдая, как Джесси тянется поймать его, но эта мрачная улыбка никуда не исчезает. Даже отсюда я вижу, как вращаются его шестеренки. Разворачиваюсь и медленно иду по дороге, чувствуя себя довольной — во всяком случае, пока. В конце концов, власть у него.
Глава 27
— Собрание в двенадцать, — кричит Виктория, выходя из кабинета Патрика.
Начинаю перебирать в голове всех клиентов, делая заметки о текущем состоянии их проектов. Совещания каждые две недели о ходе развития дел — это непринужденное занятие, чтобы держать Патрика в курсе событий и уведомлять Салли о завершении оформления необходимой документации. Это также час смеха за чашечкой чая и пирожными с кремом. Сегодня вечером придется отправиться на пробежку.
— Салли? — зову я. Она отрывает взгляд от экрана компьютера и снимает очки. — Можно получить список платежей от клиентов, пожалуйста?
— Конечно, Ава.
— О, и мне! — кричит Виктория.
Салли переводит взгляд на Тома, тот тоже кивает. Редко приходится контролировать платежи, но очень неловко, когда этим занимаешься. Патрик — приверженец крайних сроков оплаты.
На несколько часов с головой ухожу в работу, отслеживая заказы и отвечая на электронные письма.
В двенадцать Салли ставит мне на стол коробку.
— Это пришло тебе.
Что? Я не слышала, как открывалась дверь.
Смотрю на белую коробку.
— Спасибо, Сэл.
Конечно, я знаю, от кого она. Открывая коробку, в волнении оглядываюсь, дабы убедиться, что на меня не обращают внимания. Внутри — шоколадный эклер. Громко смеюсь, и Том вскидывает голову. Я отмахиваюсь от него. Он закатывает глаза и возвращается к своим наброскам.
Беру записку и открываю ее.
Месть сладка. Дж. Х
С улыбкой беру эклер и впиваюсь в него зубами, после чего, взяв папку, ухожу в кабинет Патрика. Салли идет следом с подносом пирожных и чаем.
— Подождите нас! — скулит Том, наблюдая за тем, как я запихиваю в рот последний кусочек эклера. Он с отвращением смотрит на меня, когда я вытираю капельку крема с уголка рта. — Сэл, я хочу такой же.
Он переводит взгляд на поднос, который Салли поставила на стол Патрика.
Салли косится на меня и хмурится.
— У меня есть ванильные.
— Мне ничего не предлагать! — рявкает Виктория, усаживаясь в одно из четырех кресел, расставленных вокруг огромного письменного стола Патрика из красного дерева.
 
— Только не говори, что сидишь на очередной диете, — ворчит Патрик.
— Да, но от этой есть толк, — радостно заявляет она. Честно говоря, девица невероятно худющая, но каждую неделю сидит на новой диете.