Этот мужчина (ЛП)

И опять поднимаюсь.
— Сейчас! — выкрикиваю я, падая вниз. Мое тело взрывается, посылая парить в космос. Смутно слышу сдавленные стоны Джесси и чувствую, как горячая влага проникает в меня, согревая все существо. В изнеможении обрушиваюсь ему на грудь — дело сделано.
Лежу, распластавшись на нем, растворяясь в ритме движений его пальцев по моей спине. Его полустояк непрерывно пульсирует внутри меня. Наши сердцебиения встречаются друг с другом, когда мы пытаемся успокоить дыхание. Мы оба абсолютно пресыщены.
— Мне нравится неспешный секс с тобой, — бормочу я.
Джесси целует меня в макушку.
— Если не считать твоего грязного языка, — говорит он осуждающим тоном.
Со смехом я смотрю на него снизу вверх и протягиваю руку, намереваясь провести пальцами по щетинистой щеке. Мне нравится его щетина. Джесси подставляет мне лицо, целует мои пальцы и улыбается в ответ.
— Не думаю, что это можно назвать неспешным сексом, детка.
— Нет?
— Нет. Мы придумаем для него другое название.
— Ладно, — соглашаюсь я, совершенно довольная. Снова прижимаюсь щекой к его груди и вывожу маленькие круги по золотистому соску. — Сколько тебе лет, Джесси?
— Двадцать девять.
Я усмехаюсь, но вдруг мне приходит в голову, что я понятия не имею, когда мы дойдем до его настоящего возраста. Ставлю на тридцать четыре. На восемь лет старше меня — с этим жить можно.
Я вздыхаю.
— Сколько сейчас времени?
Мне бы не помешал еще часик.
Он отодвигает меня от своей груди.
— Я оставил часы внизу. Пойду посмотрю.
— Тебе нужны часы здесь, — ворчу я, когда Джесси встает, оставляя меня голой в постели. Мне без него холодно.
— Я подам жалобу на дизайнера, — сухо отвечает он.
Не обращаю внимания, поворачиваюсь и устраиваюсь поудобнее на подушке.
Эта кровать — самая комфортная из всех, на которых я когда-либо спала. С ней я хорошо поработала.
— Семь тридцать, — доносится снизу крик.
Резко сажусь.
— Вот блин! — Я выскакиваю из постели и бегу вниз на кухню. — Тебе придется подбросить меня до дома.
Он сидит с голой задницей на барном стуле, полностью обнаженный и невозмутимый, зачерпывая пальцем из банки арахисовое масло.
— Сегодня утром я немного занят, — говорит он, избегая моего взгляда.
Вот ты, свинья бесючая! Без сомнения это уловка, чтобы удержать меня здесь. В конце концов, он же говорил, что я не уйду. Поеду на метро, не проблема. Осматриваю пол в поисках брошенной одежды — ее нет.
— Джесси, где моя одежда?
Он засовывает покрытый арахисовым маслом палец в рот, обсасывает его и с тихим чпоком вытягивает обратно.
— Понятия не имею, — отвечает совершенно невозмутимо.
Где этот гаденыш ее спрятал? Должно быть, где-то поблизости. Бегаю по квартире, пыхтя и отдуваясь, открываю дверцы шкафов и заглядываю за мебель. Возвращаюсь на кухню и вижу, что Джесси все также восседает на прежнем месте — голый и невыносимо красивый, — и совершенно никак не реагирует на мою суматоху.
Ох, у меня нет на это времени. Я не могу опоздать на работу.
— Где моя гребаная одежда? — кричу я.
— Следи за своим гребаным языком!
Я качаю головой. В следующий раз он промоет мне рот куском мыла.
— Джесси, до встречи с тобой я никогда столько не чертыхалась... Забавно, да? Мне нужно попасть домой, чтобы собраться на работу.
— Знаю. — И очередная порция арахисового масла исчезает вместе с пальцем у него во рту.
— Тогда где моя одежда? — Стараюсь успокоиться, но, если он сейчас же не отдаст мне одежду, я вновь превращусь в сумасшедшую. Я не могу опоздать.
— Она... где-то здесь, — ухмыляется он с пальцем во рту.
— Здесь — это где? — спрашиваю, думая о том, как сильно меня раздражает сегодня плутоватый Джесси.
— Скажу, если кое-что пообещаешь взамен.
Чувствую приближение истерики!
— Что? — восклицаю.
У него невозмутимое лицо
— Не пей завтра вечером.
Я хмуро взираю на него, наблюдая, как Джесси изо всех сил пытается сдержать ухмылку. Коварная свинья! Он загнал меня в угол: голую, опаздывающую на работу и без транспорта.
 
Стою, размышляя о сделке. Если честно, я не планировала сильно напиваться, особенно после субботнего представления. Я даже не спросила Кейт, свободна ли она, но не хочу, чтобы Мистер Надзиратель думал, будто может диктовать каждый мой шаг. Дай ему палец и так далее.
— Прекрасно! — Да как он вообще узнает, что я буду пить?
Он выглядит потрясенным.
— Это оказалось легче, чем думал. А как насчет пообедать чуть позже?
— Ладно, только отдай одежду!
— У кого власть, Ава? — спрашивает Джесси.
У меня нет времени спорить с ним на этот счет.
— У тебя, а теперь верни мне одежду!
— Правильно. — С важным видом Джесси подходит к холодильнику — как по мне, так с некоторой излишней развязностью, — и открывает дверцу. — Вот она, леди.
В холодильнике? Я бы никогда туда не заглянула. Выхватываю ее у него из рук, и он предупреждающе поднимает бровь. Мне все равно. Я очень опаздываю. Джесси наблюдает, как я отчаянно натягиваю брюки-капри, и смеется, когда я, задыхаясь, подпрыгиваю от соприкосновения ледяного материала с кожей.
— У меня есть время на душ? — серьезно спрашивает он.
— НЕТ!
Он со смехом шлепает меня по заднице и неторопливо выходит из кухни.
***
Джесси везет меня домой в своем обычном стиле вождения — пугающе быстро и как всегда нетерпеливо, но сегодня я ему благодарна.
Он остается ждать в машине, делая звонки, пока я принимаю душ и собираюсь в рекордно короткие сроки. Надеваю черные облегающие брюки до щиколоток, белую рубашку и красные балетки-лодочки. Сегодня я одета на скорую руку. Волосы в буйном состоянии из-за того, что прошлой ночью я не их высушила феном, поэтому закалываю как попало. Накрашусь в машине.
Пробегая по лестничной площадке, натыкаюсь на полуобнаженного Сэма. Он сюда переехал? Пусть одевается!
— Цыпочка, ты вечно торопишься, — смеется он. Я отступаю в сторону и бегу на кухню, чтобы взять стакан воды и запить таблетку. — Хорошая ночка?
Я киваю поверх края стакана, он стоит в дверях кухни, сияя как медный пятак и выглядя при это м так, будто ему здорово досталось. Не стану спрашивать, хорошо ли он провел ночь. Это совершенно очевидно.
— Где Кейт? — спрашиваю я.
Он ухмыляется.
— Лежит, привязанная к кровати.
Удивленно распахиваю глаза. Понятия не имею, серьезно он или нет. Этот парень тот еще шутник.
— Передай ей, что я позвоню позже. — Жду, когда Сэм сдвинется с места и пропустит меня. — Увидимся, — кричу, сбегая по лестнице вниз.
— Эй, передай Джесси, что сегодня я не побегу, — кричит он мне вслед.
Несусь по дорожке на улицу, где Джесси, припарковавшись не по правилам, посылает с водительского сиденья инспектора дорожного движения. Я жду, когда инспектор закончит читать лекцию Джесси, но тот, похоже, в ударе.
— Двигай, чтобы леди могла сесть в машину, — рычит Джесси. Инспектор игнорирует его, заводя речь о словесных оскорблениях и неуважении к другим участникам дорожного движения.
— Извините, — встреваю я, стараясь быть вежливой в противовес агрессивности Джесси. Меня игнорируют. Проклятье, я очень опаздываю.
— Да ради всего святого! — Джесси распахивает дверцу и обходит машину, оказываясь на тротуаре лицом к лицу с инспектором. Бедняга заметно съеживается от присутствия Джесси и поспешно уходит. Он открывает дверцу, сажает меня в машину, с ругательствами захлопывает ее и садится за руль. Мы с ревом несемся по улице, слишком быстро.
— Ты же знаешь, они просто выполняют свою работу. — Я опускаю зеркальце, пытаясь разобраться с макияжем.
 
— Жадные до власти неудачники, не ставшие копами, — ворчит он. Джесси смотрит на меня и улыбается. — Выглядишь прекрасно.
Я фыркаю.
— Смотри на дорогу. О, Сэм просил передать, что не сможет присоединиться к тебе на пробежке.