Троецарствие (том 2)

– Чжугэ Лян рассказывает, что вы обороняетесь и не выйдете в бой, – сказали пленные. – Он в этом так уверен, что всех воинов послал на полевые работы. Мы тоже не ожидали, что нас могут схватить!
Сыма И приказал отпустить пленных.
– Почему вы их освободили? – спросил Сяхоу Хэ.
– Это простые воины, и убивать их незачем, – произнес Сыма И. – Пусть они рассказывают о моей доброте и подрывают боевой дух врага. Так когда-то Люй Мын захватил Цзинчжоу,
Затем Сыма И отдал приказ не обижать попавших в плен шуских воинов, а своим военачальникам пообещал выдать награды за хорошее обращение с пленными.
Чжугэ Лян приказал Гао Сяну продолжать под видом перевозки провианта гонять деревянных быков и самодвижущихся коней по ущелью Шанфан. Сяхоу Хуэй время от времени нападал на Гао Сяна и захватывал этих животных. И Сыма И радовался своим удачам. Однажды Сяхоу Хуэю удалось взять в плен несколько шуских воинов. Сыма И спросил у них:
– Где сейчас Чжугэ Лян?
– Стоит лагерем в сорока ли от ущелья Шанфан, – ответили пленные. – Он собирает в ущелье запасы провианта.
Подробно расспросив пленных, Сыма И отпустил их, а потом вызвал военачальников и сказал:
– Чжугэ Лян сейчас раскинул лагерь возле ущелья Шанфан. Нападите на его главный лагерь в Цишане, а я вам помогу.
Военачальники начали готовиться к бою. Однако Сыма Ши спросил отца:
– А почему бы вам, батюшка, не ударить в тыл неприятеля?
– Цишань – для врага опора, – ответил Сыма И. – Стоит нам напасть на Цишань, как Чжугэ Лян оставит Шанфан и бросится на выручку Цишаню. А я тем временем сожгу их запасы провианта в ущелье. Без провианта они долго здесь не продержатся!
Сыма Ши почтительно поклонился отцу, а Сыма И выступил в поход, приказав военачальникам Чжан Ху и Ио Линю прийти ему на помощь, если будет необходимо.
Чжугэ Лян наблюдал с горы, как вэйские войска направляются к его лагерю в Цишане, и приказал военачальникам, не теряя времени, захватить местность вдоль южного берега реки Вэйшуй.
Вэйские войска подошли к цишаньскому лагерю, и при их появлении шуские воины разбежались во все стороны. Тогда войско, стоявшее вблизи ущелья, поспешило на помощь в Цишань. Сыма И, только этого и ожидавший, бросился в ущелье Шанфан. А Вэй Янь, который прикрывал вход в ущелье, встретил его оглушительным окриком: «Стой, Сыма И!» – и, размахивая мечом, устремился навстречу. Но после нескольких схваток Вэй Янь повернул коня и поскакал в сторону, где виднелся флаг с изображением семи звезд. Сыма И преследовал его без всяких опасений, так как поблизости не было вражеских войск. Сыма Ши и Сыма Чжао следовали за отцом.
Вэй Янь скрылся в ущелье Шанфан. Сыма И остановился и послал вперед разведку. Ему доложили, что в ущелье засады нет и видны только какие-то соломенные хижины. Сыма И воскликнул: «В этих хижинах сложен провиант!» – и бросился в ущелье. Впереди него убегал Вэй Янь. Но, добравшись до хижин, Сыма И увидел, что они набиты сухим хворостом, и, взглянув вперед, заметил, что Вэй Янь исчез.
– Если враг закроет выход из ущелья, мы погибли! – закричал Сыма И.
Не успел он это произнести, как шуские воины с гор начали бросать горящие факелы. Затем вниз полетели огненные стрелы, и в ущелье стали взрываться «дилэй». В хижинах загорелся хворост, выбрасывая к небу языки пламени. Сыма И от испуга замер на месте; соскочив с коня, он обнял своих сыновей и со слезами промолвил:
– Видно, смерть наша здесь!
Но вдруг подул ветер, набежали черные тучи, загремел гром и как из ведра хлынул дождь, заливая ущелье. «Дилэй» перестали взрываться, огонь погас. Сыма И, радостно воскликнув: «Вот сейчас надо начинать бой!», отважно ринулся вперед. На помощь ему подошли Чжан Ху и Ио Линь. У шуского военачальника Ма Дая было мало войска, и он отступил. Сыма И и его сыновья бросились к своему лагерю на южном берегу реки Вэйшуй, не подозревая даже, что лагерем уже овладел неприятель.
В это время Го Хуай и Сунь Ли сражались с врагом на плавучих мостах. Сыма И направился туда. Шуское войско отступило. Сыма И переправился на северный берег и приказал сжечь мосты.
 
Вэйские войска, напавшие на лагерь Чжугэ Ляна в Цишане, бежали, как только узнали, что Сыма И потерпел поражение и потерял лагерь на южном берегу реки Вэйшуй. Противник преследовал их и уничтожал беспощадно. Оставшиеся в живых вэйцы бежали на северный берег реки Вэйшуй.
Чжугэ Лян видел с горы, как Сыма И вступил в ущелье, как там загорелся огонь, и был уверен, что на этот раз Сыма И пришел конец. Но тут вдруг хлынул дождь, и вскоре дозорные донесли, что Сыма И удалось спастись.
– Человек предполагает, а небо располагает! – тяжело вздохнул Чжугэ Лян. – Ну что ж, ничего не поделаешь!
Потомки сложили об этом такие стихи:
Отчаянный ветер подул, и пламя взлетело до неба,
Но тут неожиданно дождь из черной обрушился тучи.
Расчет Чжугэ Ляна был прост, и дело сулило удачу,
Но все же достались врагу и реки, и горные кручи.
Добравшись в лагерь на северном берегу реки Вэйшуй, Сыма И объявил военачальникам:
– Все наши лагеря на южном берегу реки захвачены Чжугэ Ляном. Того, кто еще посмеет заговорить о наступлении на врага, буду предавать смерти.
Военачальники приумолкли. Но Го Хуай вошел в шатер Сыма И и сказал:
– В последние дни Чжугэ Лян что-то опять высматривает. Наверно, подыскивает новое место для лагеря.
– Если Чжугэ Лян пойдет на Угун, мы окажемся в опасности, – встревожился Сыма И. – Но если он останется на южном берегу и расположится в Учжанъюане возле гор, мы можем не тревожиться.
Он выслал разведку и получил донесение, что Чжугэ Лян расположился в Учжанъюане.
– Нашему государю помогает небо! – воскликнул Сыма И, сжимая виски от радостного волнения.
Затем он еще раз напомнил свое распоряжение – выжидать и ни в коем случае в бой не выходить.
А Чжугэ Лян, расположившись с войском в Учжанъюане, наоборот, приказал непрерывно вызывать противника в бой. Но вэйцы не откликались.
Тогда Чжугэ Лян уложил в коробку шелковую женскую одежду, украшения и платки. Приложив к этому письмо, он приказал одному из воинов отвезти в вэйский лагерь. Военачальники не осмелились скрыть это от Сыма И и привели к нему гонца. Сыма И открыл коробку в присутствии всех военачальников и увидел женское платье, украшения и письмо, в котором говорилось:
«Сыма И, полководец, командующий войсками Срединной равнины, не думает о том, чтобы решить спор, кто из нас сильнее, с помощью оружия, – он зарылся в земляной норе и прячется от стрел и меча! Чем он отличается от женщины? Посылаю ему женскую одежду и украшения. Пусть сочтет это моим подарком, если не желает выходить в бой. Но если в нем еще жив дух мужчины, он даст мне ответ, когда будет драться со мной».
Прочитав письмо, Сыма И вскипел гневом, но сдержался и, заставив себя улыбнуться, сказал:
– Значит, Чжугэ Лян принимает меня за женщину?
Он принял подарок и велел вежливо обращаться с гонцом.
– Много ли Чжугэ Лян занимается делами? Как ест, как спит? – спрашивал он у гонца.
– Наш чэн-сян встает рано, – отвечал гонец. – По ночам не спит. В день рассматривает около двадцати дел и сам выносит решения. Ест он совсем мало.
– Слышите? – обратился Сыма И к своим военачальникам. – Чжугэ Лян ест мало, работает много. Долго ли он так протянет?
Гонец, возвратившись в Учжанъюань, передал Чжугэ Ляну, что Сыма И принял подарок и не разгневался при этом, а стал расспрашивать о здоровье чэн-сяна, как он спит и ест, но о том, что собирается в бой, не упомянул ни словом.
– Я ответил Сыма И, – продолжал свой рассказ гонец, – что чэн-сян мало ест и очень занят делами. Тогда Сыма И сказал своим военачальникам: «Долго ли Чжугэ Лян так протянет?»