Троецарствие (том 2)
– Противник не ждет нас так скоро – корабли еще не успели подготовиться к бою. Сегодня ночью мы могли бы захватить их.
– Об этом думали и мы, – сказал Цао Жуй.
Военачальнику Чжан Цю с пятью тысячами воинов было приказано подобраться к озеру и поджечь вражеские суда, а Мань Чуну одновременно напасть на противника с суши.
Ночью, во время второй стражи, Чжан Цю и Мань Чун проникли в расположение врага и с воинственными криками бросились в бой. Войска Сунь Цюаня в беспорядке бежали, и вэйские воины без помехи подожгли суда. Сгорело много боевых кораблей; в огне погибли все запасы провианта и все снаряжение. Полководец Чжугэ Цзинь с остатками разбитого войска ушел в Мянькоу, а вэйские воины с победой вернулись в свой лагерь.
На следующий день дозорные сообщили Лу Суню о поражении Чжугэ Цзиня. Лу Сунь созвал военачальников и сказал:
– Я думаю отправить подробный доклад государю с просьбой снять осаду Синьчэна. Войско государя отрежет противнику путь к отступлению в тыл, а я нападу на передовой отряд вэйцев. Мы одновременно нанесем противнику удар в голову и в хвост и разобьем его в первом же серьезном сражении.
Никто из военачальников не возражал Лу Суню. И он послал одного из своих сяо-вэев с докладом Сунь Цюаню в Синьчэн.
Но едва посланец добрался до переправы через реку, как был схвачен сидевшими в засаде вэйскими воинами. Они отобрали у него доклад и доставили Цао Жую. Тот прочитал бумагу и, вздохнув, произнес:
– Да, Лу Сунь неплохо рассчитал!
Затем Цао Жуй приказал военачальнику У Цзу неусыпно наблюдать за действиями противника, а Лю Шао – быть готовым к отражению нападения Сунь Цюаня с тыла.
Мало того, что войско Чжугэ Цзиня было разгромлено в бою, среди уцелевших воинов распространилась еще и болезнь, вызванная невыносимой жарой. Чжугэ Цзинь сообщил об этом Лу Суню в письме, а сам начал подумывать, как бы вернуться домой.
Лу Сунь, получив письмо Чжугэ Цзиня, сказал гонцу:
– Передайте полководцу: пусть он выжидает время. Я сам пока буду действовать!
Гонец возвратился к Чжугэ Цзиню и сообщил ему слова Лу Суня.
– А что сейчас делает главный полководец Лу Сунь? – спросил Чжугэ Цзинь.
– Развлекается стрельбой из лука и присматривает за людьми, которые возле лагеря сеют горох, – отвечал гонец.
Чжугэ Цзинь изумился и решил сам поехать в лагерь Лу Суня. Явившись к нему, он спросил:
– Как вы намерены обороняться от Цао Жуя?
– Был у меня один план, и я написал о нем государю, – отвечал Лу Сунь. – Да вот неожиданно доклад мой попал в руки врага. От этого плана пришлось отказаться, и я отправил государю другой доклад, в котором просил его дать приказ об отступлении. Только отступать надо медленно, не торопясь…
– Раз решили отступать, надо это делать немедленно! Зачем зря терять время? – вскричал Чжугэ Цзинь.
– Торопиться нельзя! Если мы сразу все отступим, вэйцы нападут на нас, и нам не миновать поражения, – пояснил Лу Сунь. – Прежде всего вы должны привести в боевую готовность суда и сделать вид, что готовитесь к нападению на вэйцев. А я поведу свое войско к Сянъяну. Цао Жую это передвижение покажется неожиданным, и он запретит наступать на нас, чтобы уберечь свое войско от возможной ловушки. И мы с вами благополучно уйдем в Цзяндун.
Чжугэ Цзинь вернулся в свой лагерь и занялся подготовкой судов к бою. А Лу Сунь в это время с войском двинулся к Сянъяну.
Лазутчики донесли об этом Цао Жую. Вэйские военачальники горели желанием поскорее схватиться с врагом, но Цао Жуй, которому прекрасно была известна талантливость и хитроумие Лу Суня, сказал:
– Мы должны быть осторожны! Лу Сунь хочет завлечь нас в ловушку!
Военачальники перестали рваться в бой.
Через несколько дней дозорные донесли, что противник уходит. Цао Жуй не поверил и выслал разведку. Разведчики подтвердили, что враг действительно ушел.
– Царство У нам не покорить! – со вздохом сказал Цао Жуй. – Лу Сунь владеет военным искусством не хуже, чем Сунь-цзы и У-цзы.
Приказав военачальникам охранять важнейшие города, Цао Жуй во главе большого войска расположился в Хэфэе в ожидании перемены обстановки.
В это время Чжугэ Лян находился в Цишане и всячески старался создать видимость, что собирается остаться здесь надолго. Шуские воины помогали местному населению обрабатывать поля; народ радовался и сохранял полное спокойствие. Урожай делили на три части: одна часть шла войску, две – населению.
Этого не мог выдержать Сыма Ши, старший сын Сыма И. Он пришел к отцу и сказал:
– Совсем недавно шуское войско захватило у нас большие запасы провианта, а сейчас совместно с населением обрабатывает поля возле Вэйбиня! Уж не собираются ли они остаться здесь надолго? Ведь это настоящее бедствие для нашего государства! Почему вы, батюшка, не даете Чжугэ Ляну решительный бой?
– Потому что государь приказал мне обороняться, – спокойно ответил Сыма И.
Тут прибежала стража с докладом, что шуский военачальник Вэй Янь возле самого лагеря выставил шлем, брошенный Сыма И, и, похваляясь своей силой, вызывает на бой. Военачальники вскипели от гнева и готовы были выйти сразиться с ним, но Сыма И лишь улыбнулся:
– Сейчас главное для нас – оборона. Мудрец сказал: «Маленькое нетерпение может погубить великие замыслы»!
Вэй Янь долго шумел и бранился, но никто не вышел к нему, и он уехал, ничего не добившись.
Тогда Чжугэ Лян тайно приказал Ма Даю поставить частокол, выкопать в лагере глубокий ров и собрать там побольше сухого хвороста, а в ущелье расставить «дилэй» и сложить кучи хвороста и сена. Когда эти распоряжения были выполнены, Чжугэ Лян шепотом сказал Ма Даю:
– Преградите дорогу, что за ущельем Хулу, а в самом ущелье устройте засаду. Если Сыма И будет вас преследовать, впустите его в ущелье, а потом поджигайте хворост и «дилэй».
Кроме этого, Чжугэ Лян приказал воинам днем давать сигналы у входа в ущелье семизвездными флагами, а ночью – зажигать семь фонарей.
Получив указание, Ма Дай удалился. Затем Чжугэ Лян вызвал Вэй Яня и сказал:
– Ты пойдешь с пятьюстами воинами к вэйскому лагерю и, выманив Сыма И на бой, притворишься разбитым и отступишь. Сыма И будет тебя преследовать, а ты отходи в том направлении, где увидишь флаги с изображением семи звезд, а если это будет ночью – семь фонарей. Тебе только надо завлечь Сыма И в ущелье Шанфан, а там мы его схватим!
Отпустив Вэй Яня, Чжугэ Лян вызвал Гао Сяна и приказал:
– Нагрузи деревянных быков и самодвижущихся коней рисом, раздели их по сорок-пятьдесят штук и передвигайся вперед и назад по горной дороге. Если вэйские войска захватят у тебя животных, я зачту тебе это как заслугу!
Чжугэ Лян из цишаньского лагеря разослал воинов на поля, наказывая им обратиться в бегство при появлении вэйцев.
– Но если явится сам Сыма И, – закончил Чжугэ Лян, – быстро собирайтесь все вместе и отрежьте ему путь для возвращения в лагерь по южному берегу реки Вэйшуй.
После того как все распоряжения были сделаны, Чжугэ Лян перенес свой лагерь поближе к ущелью Шанфан.
Между тем Сяхоу Хуэй и Сяхоу Хэ приехали в лагерь Сыма И и сказали:
– Шуские воины разошлись из своих лагерей и работают на полях. Они, видимо, не собираются отсюда уходить, и если их не уничтожить, они укрепятся, как корни, глубоко ушедшие в землю!
– Это все хитрости Чжугэ Ляна! – отвечал Сыма И.
– Если вам всегда все будет казаться подозрительным, мы никогда не уничтожим этих разбойников! – вскричали оба военачальника. – Разрешите вступить с ними в смертельную схватку и доказать свою преданность государю.
– Что ж, если вы так настаиваете, я, пожалуй, не буду возражать, – сказал Сыма И.
Сяхоу Хуэй и Сяхоу Хэ тотчас же покинули лагерь, а Сыма И остался на месте, ожидая от них донесений. Сяхоу Хуэй и Сяхоу Хэ вели войско по горной дороге, когда навстречу им попался обоз, состоявший из деревянных быков и самодвижущихся коней, нагруженных провиантом. При виде вэйцев охрана обоза обратилась в бегство. Сяхоу Хуэй и Сяхоу Хэ доставили деревянных животных с грузом в лагерь Сыма И. На следующий день им удалось взять в плен более сотни шуских воинов, которых они тоже привели к Сыма И, и тот учинил им допрос.