Меньшее зло (СИ)

Кто мог дать гарантию, что в родной стране все сложится иначе?
– Не знаю.
– Мне до сих пор снятся твои глаза, – внезапно сообщила Алиса. – Такие голубые, светлые. Ты знаешь, что они потемнели?
– Не замечал.
– Точно тебе говорю.
– Верю…
Образ улыбающейся Анны заставлял меня испытывать все больший стыд, но выбросить его из головы никак не получалось. А благодаря усилившему чувства коньяку я очень скоро ощутил себя настоящим предателем.
Еще большим, чем раньше.
– Думаю, это плохая идея. Мне сложно разговаривать с людьми, сложно вспомнить дом, сложно понять, ради чего я делаю то, что делаю. Даже…
– Ты делаешь это ради своей страны. Сражаешься за свою страну. И страна это ценит.
– Да, я помню. Вероломное нападение, меньшее зло… скажи, это ведь мы начали войну?
Последний бокал коньяка явно был лишним – услышав неосторожно брошенную фразу, Алиса тут же притихла и напряглась, заставив меня горько пожалеть о собственной болтливости.
– Запретная тема, да?
Раздался протяжный вздох, а потом тихое усталое ругательство.
– Извини, я не хотел.
– Все нормально. – Алиса отодвинулась от меня, села и начала укладывать растрепанные волосы. – Знал бы ты, как мне это надоело. Война, разруха, идиотские приказы…
– Понимаю. Знакомо.
– Ты на фронте. А я в штабе. Смотрю на это изнутри.
Судя по всему, выпитый коньяк подействовал и на мою собеседницу тоже – разнервничавшись, она махнула рукой, чуть не опрокинула стоявшую на столе бутылку, а затем еще раз выругалась:
– Дерьмо. Главное, ведь ничего не закончится, пока нами руководит этот…
Не дождавшись продолжения, я повернул голову и спросил:
– Кто? Лидер?
– Нет, – в голосе Алисы внезапно зазвучали стальные нотки. – Никто. Забудь о том, что я сказала.
– Но…
– Лучше обними меня. И давай поговорим о том, что происходит на вашей стороне. Как вы там живете? Что делаете?
Мне хватило ума не перечить и не затрагивать опасную тему. Я начал рассказывать о службе в разведке, о дальних рейдах и перевозке ядерных бомб… а потом вспомнил о своем недавнем задании.
– Не знаешь, ради чего вообще нужно было устраивать этот фарс? Что-то планируется?
– Не знаю. – Алиса прикрыла рот ладошкой и аккуратно зевнула. – Кстати, а почему ты не говоришь, какая я красивая?
– У меня даже нет слов… мне…
– Боже. Надеюсь, хотя бы на поцелуй тебя хватит?
Во второй раз мы занимались любовью уже более вдумчиво – алкоголь постепенно разжимал свои цепкие пальцы, незаметно возвращая мне полноту ощущений и ясность мыслей. Торопиться не хотелось, хотелось наслаждаться каждым мгновением, каждым движением, вздохом…
– Черт… черт!
– Ну вот, – грустно протянула Алиса. – А ведь у меня тоже была надежда.
– Не издевайся, мне и так стыдно.
– Ладно. Есть будешь?
– Буду…
За окнами непрерывно шумел дождь, где-то далеко взрывались прилетевшие из-за горизонта снаряды, внизу скучал оставшийся в одиночестве Курц, но сейчас нас заботили совсем другие вещи – мы разговаривали. Вспоминали молодость, делились историями из жизни, обсуждали немногочисленных знакомых…
Чуда не случилось – большинство наших товарищей давным-давно сгорели на фронте. Кто-то погиб во время самого первого задания, кто-то спустя несколько лет, кто-то совсем недавно. Больше всего повезло девушкам, переведенным на административные должности, меньше всего – отправленным на передовую парням.
Константин Дюпри, некогда являвшийся весьма заметной фигурой в армейской иерархии, достаточно быстро растерял влияние и сейчас занимал скромную должность в одной из дислоцировавшихся на афинском участке фронта частей – скорее всего, продолжал курировать меня и мою работу.
Сама Алиса успела побывать замужем, но брак оказался коротким и неудачным – ее супруга, точно так же, как и многих других, перемолола военная машина.
К сожалению, воспоминание об этом эпизоде заметно подпортило нам обоим настроение, так что беседа незаметно свернула в более деловое русло.
– Давай поговорим о твоем возвращении, – предложила Алиса. – Ты действительно опасаешься стать дезертиром или дело в чем-то еще?
 
Я вздохнул, поморщился, глянул в окно…
– У тебя ведь там кто-то есть, да?
– Есть. Но это не важно. Важно то, что я уже ни во что не верю. Не верю в то, что у меня получится вернуться домой, не верю в то, чем занимаюсь, не верю лидеру, не верю в то, что эта война вообще кому-то нужна…
– Стой, – Алиса вскинула вверх ладони, призывая меня закончить с неуместными откровениями. – Давай-ка по порядку. Ты пятнадцать лет безукоризненно делал свое дело. Так?
– Да.
– Это единственное, что имеет значение. То, что тебе надоела война, пусть останется между нами. Хорошо?
– Алиса, я не идиот. Само собой, я не собираюсь рассказывать об этом всем подряд.
– Вот и хорошо. В глазах нашего руководства ты – образец для подражания. Если ты вернешься…
– То разрушу этот прекрасный образ и стану дезертиром.
– Черт возьми. Ответь прямо – ты хочешь вернуться или нет?
Я задумался и целую минуту провел в молчании, пытаясь разобраться в собственных чувствах. Затем вздохнул и покачал головой:
– Хочу. Но не готов.
– Это отговорки. Если…
– А ты уверена, что у Курца нет для меня очередного задания? Если оно существует, то вернуться я не могу. Никак.
– Вот дерьмо. – Алиса заметно погрустнела. – Ты прав. Задание есть.
– О чем и речь.
– Тогда слушай меня очень внимательно, – в голосе собеседницы опять зазвучали командные нотки. – Ты закончишь эту миссию. Как минимум, постараешься ее закончить. Но сразу после этого ты вернешься сюда. Дождешься Стефана…
– Напомни, какое у тебя сейчас звание?
– Майор.
– Так точно, господин майор.
– Тьфу. Я ведь серьезно. Мне не хочется снова тебя потерять.
– Хорошо. Давай поговорим о чем-нибудь еще?
– Как скажешь…
День плавно сменился вечером. Дождь закончился. Небо переполнили желто-оранжевые краски приближающегося заката. Где-то внизу послышался деликатный шум – отчаявшийся Курц явно хотел привлечь наше внимание.
– Уже пора?
– Стой. – Алиса решительно пресекла мою попытку встать с дивана. – Мы уйдем отсюда утром. Он подождет.
– Хорошо…
Засыпать в самом центре Полосы, чувствуя на своей щеке дыхание любимой женщины, было странно. Впрочем, эмоциональная усталость на дала мне как следует насладиться этим ощущением – я буквально сразу же отключился, погрузившись в самый обычный сон, переполненный мокрыми деревьями, холодом и одиночеством.
К сожалению, утро наступило слишком быстро.
Проснувшись, мы десять или пятнадцать минут лежали на диване, обмениваясь ничего не значащими фразами и всячески оттягивая приближение тягостного момента. Затем Алиса глубоко вздохнула и решительно отбросила служившую нам в качестве одеяла куртку.
– Пора.
Я молча кивнул. Сказка неумолимо подходила к своему финалу, но у нее могло быть продолжение. Следовало только дождаться нужного момента для возвращения на родину. И выжить.
– Главное, не рискуй, – в унисон моим мыслям попросила Алиса. – Мне бы не хотелось терять тебя еще раз.
– Да, конечно.
Прощание вышло скомканным и грустным. Оба понимали, что новой встречи может не случиться, обоим хотелось растянуть последние минуты наедине друг с другом…
– Все. – Алиса отстранилась и двинулась к выходу. – Мне действительно надо возвращаться. Прости.
– Хорошо.
Дверь закрылась. Послышались тихие удаляющие шаги, быстро сменившиеся гнетущей тишиной. А еще через пять минут ко мне в комнату заявился Курц – невыспавшийся, помятый и раздраженный.
– Доброе утро.
 
– И тебе светлого дня, – отмахнулся напарник, доставая из кармана планшет. – Слушай, что надо сделать. Очередной заряд доставили к месту буквально на днях. Твоя любимая грибная роща, все как обычно. Важно другое. На этот раз…