Вкус карамели

— Какого хера Кит? Ты е***ся? — это уже кто-то четвертый влез в нашу драку.
А у меня было желание раздавить этого клопа. Мы не были большими друзьями, но четыре года занятий в одной команде обычно сближают, даже несмотря на то, что соревновались мы как раз друг с другом. А сейчас я хотел задушить его голыми руками.
— Все! Все! Успокоился, — завопил Олег, подняв руки, давая понять, что не намерен больше драться. Меня не отпустило, но я тоже сделал ответный жест.
— Кит, какого хрена? — вопрошал Игнатенко, вытирая разбитую губу. А у меня, кажется, нос потек. Чувствовал, как теплая липкая струйка стекает вниз.
— Про Новикову забудь, — прохрипел я, откидывая голову назад.
— Это ты с ней мутишь? — догадался этот слабоумный. — Б***ь, сказать нельзя? Сразу морду бить? Ты реально двинутый!
— Что тут происходит? — это подоспел Дмитрич. Вернее как подоспел? К заварушке он опоздал как раз таки. А вот наши разбитые рожи увидел.
— Кит оступился и на меня налетел, — оправдался Олег.
Я понимал в этот момент, что повел себя как конченный псих, но не смог контролировать приступ агрессии.
— Конечно! Как всегда, виноваты кривые лестницы или ваши кривые ноги. Наказаны, оба.
Дело дрянь! Начал первым я, а Игнатенко пострадал. Наказание всегда выходило каким-нибудь позорным. Типа час-два общественных работ. И теперь нас ждала уборка в раздевалке. Охренительно! Это с тем учётом, что я сегодня планировал работать. И слова тренера: «У вас вся ночь впереди» меня совсем не воодушевили.
 
    
Глава 18
Янина Новикова 
 
На сколько нормально то, что парень, с которым ты переспала вдруг замолчал? Видимо внутренняя девочка во мне требовала внимания. Типа, теперь он даже отходить от меня не должен, а лучше жениться. Не знаю, откуда эта вредность, но телефон упорно не хотел до меня доводить его сообщения или звонки, если они и были. Даже восторженный рассказ Веро о ее бурных выходных мне было не так интересно слушать, как в обычное время. Зато чемодан потихоньку пополнялся очень летними вещами и купальниками, которые скрывали не много от глаз людских. Завтра в это время я уже буду греть косточки на жарком субэкваториальном солнышке. И пусть весь мир подождёт! А про Сабакинских даже не вспомню.
Лететь в лето, когда за окном был апокалипсис было всегда не то, чтобы волнительно, но на таком контрасте мое тело приходило в дикий восторг. Забывались все проблемы и ты окуналась в эстетический рай. Для обогащения культурой у нас существовали недельные вылазки в течении года, а зимой отдых был ленивый. Когда ты все его время проводишь на пляже или в море.
Вечером проштудировав все соцсети, где у меня в друзьях появился Кит, я обнаружила, что и в них у него сегодня активность была нулевая. Визиты датировались вчерашним числом. Такое ощущение, что человек выпал из мира. А, может, что-то случилось? Нет, на такое у меня всегда была развита чуйка, когда внутри тебя колошматит. А там был штиль, разве только бесило, что он продолжает упорно молчать.
«Напиши ему сама», — совершенно гениальную мысль выдавал внутренний голос. Ага! А как же эта чертова гордость, которая не позволяла мне предпринимать первой шаги. Тупо, конечно, но там выработанный годами иммунитет, не дающий быть обычной среднестатистической девчонкой без загонов.
В Инстаграм наткнулась в порядке очереди на интереснейшие сторисы Игнатенко. На первом была запечатлена раздевалка, до боли знакомая спина, которая драила дверцы шкафчиков и смех Олега на заднем плане: «Солнце село, а рабы трудятся». А затем его «прекрасное» лицо с фингалом, расплывающимся от глаза к скуле, где он был особенно заметен.
 
Я: Так понимаю, это не фильтр?
Олег: Правильно понимаешь. Беспокоишься?
Я: Не принимай близко на свой счёт. Обычное любопытство.
Олег: Жаль, думал, что шрамы украшают мужчину.
Я: Шрамы, но не побои. Надеюсь, второму досталось больше?
Олег: [фото Кита вполоборота] сама посуди.
 
Да, твою ж мать!
Я там про гордость что-то говорила? О ней даже не вспомнила, когда набирала номер Сабакинских, а этот гадёныш взял трубку только с третьего раза.
— Ты звонишь отчитать меня? — поговорил уставший голос. Я, конечно, понимаю, что ночью он почти не спал, потом дорога, тренировка, работа и сейчас он явно не дома, но думала, что если люди стали встречаться, тон можно было бы и повежливее.
— Хотелось бы, но я к тебе в няньки не нанималась. И кто первый начал?
— Вот, а сама включаешь злую воспитательницу. Помню, у меня в садике была такая. Что бы не случилось, всегда я был у неё виноват.
— Как же ты красиво съезжаешь с темы.
— Я! Начал все я, защищая твою честь.
— Знаешь ли, я ее поруганной не считаю, даже несмотря на то, что ты сегодня не соизволил и словом обмолвиться за весь день.
— Был занят.
— Яна, это я о тебе заговорил нелестно. В морду получил несправедливо, но по делу, — отозвался где-то на заднем фоне Олег.
— Нечего его прикрывать, — снова включила мамочку.
— Вот так всегда, стоит девушке дать чуточку власти и все — , контроль по всем фронтам. А ты превращается в каблука, — это снова Олег.
— А ты думаешь, почему я так долго держался? — храбрился второй непутёвый.
— Яйца с такой позиции не жмут, мальчики? — поинтересовалась я, хотя, если честно, совсем не обиделась. Мне нравилось, что Сабакинских я не потеряла как скверного невыносимого братца подруги моей сестры. Это было лучше, чем наматывать розовые сопли на кулак.
— Главное, что они на месте, — заявил Кит.
— Надеюсь, перед моим отъездом ты их мне продемонстрируешь.
— А рожа моя с эффектом бабочки под глазами?
— А мы свет выключим.
— Так как я их тебе покажу, Карамелька?
— А я на них смотреть как-то тоже не особо хочу. Самое важное в этом деле, Китёныш — процесс.
— Ты мне в морду снова дашь, — подал голос Игнатенко, — но я слушаю и понимаю, что ты просто баловень судьбы. Это же не девушка, а мечта!
— Учись, Кит, как комплименты надо делать. И звонить ещё хотябы раз в день, — хихикнула я.
Ну, реально же Олег снова нарывается. Сабакинских малость отмороженный, я по детству помню. Там синяки не успевали рассасываться. Это когда он в спорт пошел, стал меньше цепляться к окружающим. Главным заводилой на районе был как раз таки он.
— Замотивировали, так замотивировали. Понял! Исправлюсь!
— Ну, вот прям милаха. И злиться на тебя не хочется уже. Но ты мне все равно селфи сбрось. Сохраню, детям буду показывать, в качестве доказательства, что батя пал героем в бою.