Сокровища Айседоры (Сюрприз для Айседоры)

Уилл налил себе и Джеду кофе и закатал рукава.
– Черт тебя подери, Уилл!
Уилл вздрогнул, затем ухмыльнулся.
– Я забыл вымыть раковину, – объяснил он Джеду. – Она терпеть не может хлопья пены от бритья.
– Запомню на всякий случай.
– А сама повсюду развешивает свое бельишко. – Уилл повысил голос, чтобы Дора услышала и через закрытую дверь ванной. – Я рос с двумя сестрами и, входя в ванную, вечно продирался сквозь джунгли колготок.
Разговаривая, Уилл ловко смешивал ингредиенты и взбивал тесто для оладий. Заметив, что Джед следит за его руками, он снова усмехнулся.
– Мы все – Ли, Дора и я – отличные повара. Это началось как самооборона против вечных бутербродов и замороженных полуфабрикатов. Теперь о взломе, – на одном дыхании продолжил Уилл. – Считаешь, что больше не о чем беспокоиться?
– Когда в меня стреляют, я всегда беспокоюсь. Так уж странно я устроен.
– Стреляют? – Рука Уилла замерла над краем миски, о который он только что разбил яйцо. – Что значит «стреляют»?
– Пистолет. Пули. – Джед отхлебнул кофе. – Выстрел.
– Господи Иисусе. Она ничего не сказала о стрельбе. – Не выпуская из руки скорлупу, из которой еще вытекало содержимое, Уилл бросился через гостиную в короткий коридорчик и распахнул дверь ванной.
Дора чуть не проткнула себе глаз карандашом.
– Иди к черту, Уилл.
– Дора, ты ничего не сказала о стрельбе, ты все представила как пустяк.
Дора вздохнула, положила карандаш на край раковины и осуждающе взглянула на Джеда поверх плеча брата. С одним накрашенным глазом она должна была выглядеть глупо, но, надутая и недокрашенная, она выглядела чертовски сексуально.
– Огромное спасибо, Скиммерхорн.
– Всегда рад услужить, Конрой.
– Не обвиняй его. – Уилл схватил сестру за плечи и встряхнул. – Я хочу узнать в деталях все, что произошло. И немедленно.
– Тогда спроси нашего важного полицейского. Я занята. – Она оттолкнула Уилла и, захлопнув перед его носом дверь ванной, демонстративно повернула задвижку.
Уилл забарабанил в дверь.
– Айседора! Мне нужны ответы. Или я позвоню маме.
– Звони. А я расскажу ей о твоем уик-энде со стриптизершей на Лонг-Айленде.
– С танцовщицей, – пробормотал Уилл, но повернулся к Джеду: – Ты. Ты все мне выложишь, пока я буду жарить оладьи.
– Особенно нечего рассказывать. – Его слегка замутило, но не от воспоминаний о событиях той ночи. Его потрясли гнев и тревога Уилла, явно вызванные искренней любовью.
– И все-таки? – подсказал Уилл.
– Что?
Джед с трудом заставил себя прислушаться.
– Выходит, какой-то шутник вламывается в магазин, переворачивает картотеку, выпускает наугад пару пуль и убегает?
– Примерно так.
– Почему?
– Полицейские выяснят. Именно за это им и платят. – Джед налил себе вторую чашку кофе. – Послушай, днем установят новую охранную сигнализацию и новые замки. Дора будет в безопасности.
– В каком подразделении ты работал? Патрульным, сыщиком или еще кем?
– Это к делу не относится. Я больше не полицейский.
– Да, но… – Уилл умолк и хмуро уставился на оладьи, которые сгреб со сковородки на расписанное голубыми цветами блюдо. – Скиммерхорн? Так она тебя назвала? Что-то припоминаю. Это было несколько месяцев назад. Видишь ли, я помешан на новостях. – Уилл мысленно полистал старые газеты, словно наяву увидел крупные заголовки. – Капитан, так? Капитан Джедидая Скиммерхорн. Тот, что пристрелил Донни Спека, наркобарона. «ПОЛИЦЕЙСКИЙ-МИЛЛИОНЕР В ПЕРЕСТРЕЛКЕ С НАРКОБАРОНОМ». О тебе кричали все газеты.
– Старыми газетами, в конце концов, выстилают птичьи клетки.
Уилл продолжал бы давить дальше, но он вспомнил еще кое-что. Убийство сестры капитана Скиммерхорна с помощью заложенной в автомобиль бомбы.
– Думаю, тот, кто сумел покончить с таким изворотливым подонком, как Спек, сумеет присмотреть и за моей сестрой.
– Она сама может присмотреть за собой. – Дора вошла в кухню, вынула из соковыжималки полный кувшин и подошла к затрезвонившему телефону.
– Алло? Да… Уилл здесь. Подождите минуточку. Это тебя… Марлен.
 
– О-ля-ля. – Уилл бросил на тарелку пару оладий и схватил вилку. – Это может занять некоторое время. – Взяв у сестры трубку, он прислонился к стене. – Привет, красотка. – Его голос стал тихим и вкрадчивым. – Малышка, ты же знаешь, что я ни о ком, кроме тебя, не думал. Я так сильно скучал по тебе. Сегодня вечером я вернусь и покажу тебе, как сильно.
– Меня тошнит, – пробормотала Дора.
– Почему ты не рассказала им все?
Дора пожала плечами:
– Не хотела тревожить. Они привыкли все драматизировать. Стоит моей матери узнать, что у меня болит живот, как она немедленно диагностирует малярию и начинает обзванивать специалистов по тропической медицине. Ты можешь представить, что бы она сделала, если бы узнала о пулях в моей стене? – Джед отрицательно покачал головой, с наслаждением поглощая оладьи. – Она вызвала бы ЦРУ и наняла бы двух огромных телохранителей, которых обязательно звали бы Бубба и Фрэнк. А так она просто навязала мне Уилла.
– Неплохой малый, – сказал Джед.
Как раз в этот момент Уилл почмокал в телефон и повесил трубку, но не успел он сделать и пару шагов, как телефон снова зазвонил.
– Алло. – Глаза Уилла засверкали. – Хетер, дорогая. Конечно, я скучал, малышка. Ни о чем больше не мог думать. К завтрашнему вечеру я улажу все свои дела и покажу тебе, как сильно я скучал.
– Мне нравится его стиль, – сказал Джед, ухмыляясь в свою чашку.
– Неудивительно. Поскольку он занят телефонным сексом, я выключу телевизор.
Дора поднялась и уже хотела нажать кнопку, когда диктор сказал:
«У полиции нет никаких ключей к разгадке рождественской трагедии на Сосайети-Хилл. Элис Лайл до сих пор находится в коме после нападения неизвестного грабителя, происшедшего, очевидно, двадцать четвертого декабря. Как стало известно, миссис Лайл была обнаружена в бессознательном состоянии, а ее экономка, Мьюриэл Дойл, – мертвой. Вчера утром их обеих нашла племянница миссис Лайл. Состояние Элис Лайл, вдовы Гарольда Т. Лайла, владельца компании «Лайл энтерпрайсиз», считается критическим. Представитель полицейского департамента Филадельфии заявил, что начато полномасштабное расследование».
– О боже. – Обхватив себя руками, Дора повернулась к Джеду: – Я ее знаю. Перед Рождеством она заходила в магазин, искала подарок для своей племянницы.
– Сосайети-Хилл – богатый район, – осторожно сказал Джед. – Лайл – известное имя. Кражи со взломом иногда заканчиваются скверно.
– Она купила два дверных упора и сказала, что ее племянница ждет ребенка. – Дора содрогнулась. – Как ужасно.
– Нельзя принимать это так близко к сердцу.
Джед встал и сам выключил телевизор.
– Вас этому учат в полицейской академии? – огрызнулась Дора, но тут же затрясла головой. – Прости. Вот почему я никогда не слушаю чертовы новости. И в газетах читаю только комиксы и деловые объявления. – Дора откинула волосы с лица, попыталась отключиться от дурных новостей. – Пожалуй, я спущусь в магазин пораньше. Уилл вымоет посуду перед отъездом.
На этот раз Джед не стал подавлять желание коснуться пальцами ее щеки. Как он и думал, кожа оказалась нежной, словно розовые лепестки.
– Тяжело, когда знаешь жертву.
– Тяжело и когда не знаешь. – Дора подняла руку и коснулась его запястья. – Поэтому ты ушел из полиции?
– Нет. Я схожу в скобяную лавку. Спасибо за завтрак.
Когда за ним закрылась дверь, Дора вздохнула.
– Уилл, когда закончишь свой похабный разговор, вымоешь посуду. Я спускаюсь в магазин.
– Я закончил. – Он схватил сок. – Дора, ты просто набита секретами. Почему ты не сказала мне, что твой жилец – тот самый крутой полицейский, что покончил с Донни Спеком?
– Кто такой Донни Спек?
– Господи, в каком мире ты живешь? – Убирая со стола, Уилл продолжал пощипывать оладьи. – Спек заправлял одним из самых больших наркокартелей на Восточном побережье… возможно, самым большим. И еще он был чокнутым: обожал взрывать людей, которые ему мешали. И всегда одним и тем же способом: самодельная бомба – железная трубка со взрывчаткой, срабатывающая при повороте ключа зажигания.