Сокровища Айседоры (Сюрприз для Айседоры)

– Ты отлично выглядишь, милая, – уверил ее Брент.
– Отлично. – Покачав головой, Мэри Пэт закрыла коробочки. – Он когда-нибудь говорит обо мне «красотка»? Он когда-нибудь говорит «сексуальная»?
– Я это скажу.
– Спасибо, Джед. Почему бы тебе не привести ее как-нибудь к нам? На ужин или просто посидеть.
– Я не встречаюсь с ней; я плачу ей арендную плату.
– Ты гонялся ради нее за плохим парнем, – напомнила Мэри Пэт.
– Это рефлекс. У меня не было выбора. – Джед взял упакованную еду. – Спасибо за обед.
…Обняв Брента за талию, Мэри Пэт долго махала вслед машине Джеда.
– Знаешь, пожалуй, я загляну в тот магазинчик.
– Пошпионить?
– Можешь называть это как угодно. Мне очень хочется взглянуть на эту его красивую, сексуальную и одинокую домовладелицу.
– Джед тебя за это не поблагодарит.
– Посмотрим. Ему необходима женщина.
– Ему необходимо вернуться к работе.
– Значит, возьмемся за него вдвоем. – Мэри Пэт повернула голову, подставив губы для поцелуя. – Не оставим ему ни шанса.
А в это время в Лос-Анджелесе, в огромной столовой своего дома, Эдмунд Финли наслаждался нежнейшей уткой и перепелиными яйцами. Компанию ему составляла шикарная блондинка, хрупкая и зеленоглазая. Она говорила на трех языках, прекрасно разбиралась в искусстве и литературе, а вдобавок к уму и красоте была почти так же богата, как Финли. Его самолюбие не позволяло довольствоваться меньшим.
Пока дама маленькими глотками пила шампанское, Финли открыл принесенную ею изысканно упакованную коробочку.
– Ты так внимательна, дорогая.
Он поднял крышку и замер в предвкушении.
– Эдмунд, я знаю, какое наслаждение доставляют тебе красивые вещи.
– Ты права. – Развернув папиросную бумагу, он вынул маленькую фантастическую птицу из слоновой кости и, лаская ее пальцами, глубоко вздохнул от удовольствия.
– Ты восхищаешься ею каждый раз, когда обедаешь со мной, и я подумала, что это чудесный рождественский подарок. – Довольная его реакцией, она накрыла ладонью его руку. – Я подумала, что подарок из моей собственной коллекции будет более личным.
– Необыкновенная вещь. – Его глаза засияли. – И, как ты мне говорила, единственная в своем роде.
– Вообще-то оказалось, что я ошибалась. – Женщина снова потянулась за бокалом и не заметила, как вдруг сжались пальцы Финли. – Несколько недель назад мне удалось достать близняшку. – Она тихо рассмеялась. – Только не спрашивай как, поскольку раньше она хранилась в музее.
– Не уникальная. – Его удовольствие растворилось, как дым, оставив горечь разочарования. – Почему ты решила, что мне понравится что-то обычное?
Блондинка замигала от удивления.
– Эдмунд, но ничего же не изменилось. Все то же изумительное произведение искусства. И очень ценное.
– Ценность – понятие относительное, моя дорогая. – Не сводя с женщины холодных глаз, он стал все сильнее сжимать пальцами изящную фигурку. Крепче, крепче… пока не раздался звук, похожий на выстрел. – Женщина горестно вскрикнула, и Финли снова улыбнулся. – Кажется, сломалась. Какая жалость. – Он отложил кусочки и взял свой бокал. – Конечно, если бы ты подарила мне птичку из твоей коллекции, я бы оценил ее по достоинству. Ведь она единственная на свете.
  
8
 
Последнее, что ожидал услышать Джед, постучавшись наутро после Рождества в дверь Доры, – так это сонный мужской голос, попросивший подождать минутку.
Затем раздался грохот, ругательство, дверь открылась, и Джед увидел худого парня, закутанного, как в тогу, в цветастую простыню.
Прыгая на одной ноге и поглаживая большой палец, разбитый о складной стол, попавшийся на дороге, Уилл мрачно улыбнулся:
– Если вы что-нибудь продаете, то, надеюсь, кофе.
Ну и вкус у нее, подумал Джед. Сначала щеголеватый бухгалтер со сверхактивными половыми железами, теперь костлявый юнец.
– Айседора, – сказал Джед, растягивая губы в подобии улыбки.
– Конечно. – Уилл подобрал конец простыни и отодвинулся, пропуская Джеда в комнату. – Где она, черт побери? – пробормотал он и крикнул: – Дора!
 
Стены и потолок отозвались звучным эхом.
Ну и легкие у парня, подумал Джед, и тут с удивлением заметил на диване кучу подушек и одеял.
– Я не пущу тебя в ванную, пока не высушу волосы. – Дора, одетая в махровый халат и вооруженная ручным феном, вышла из ванной. – Можешь только… о… – Она заметила Джеда: – Доброе утро.
– Мне нужно поговорить с тобой.
– Хорошо. – Она провела рукой по влажным волосам. – Ты познакомился с моим братом?
Брат? Джед разозлился на себя за то, что не смог подавить чувство облегчения.
– Нет.
– Парень в простыне – Уилл. Уилл, это небритое явление – Джед из квартиры напротив.
Тусклые спросонья глаза Уилла прояснились.
– Бывший полицейский, спугнувший грабителя. Рад познакомиться. Я играл наркодельца в одном из фильмов Слая Сталлоне. Меня убили в первой части, но опыт – потрясающий.
– Еще бы!
– Держи. – Дора сунула Уиллу фен. – Можешь принять душ. Я сварю кофе, но завтрак готовишь ты.
– Договорились.
Уилл удалился в ванную, волоча за собой простыню.
– Мама решила, что после взлома мне необходима охрана, – объяснила Дора. – Уилл – единственное, что было в наличии. Мы можем поговорить в кухне.
Ее кухня оказалась оборудованной так же, как и в его квартире, но явно использовалась гораздо чаще. Дора достала яркую жестяную коробку и насыпала кофейные зерна в ручную кофемолку. Вдыхая аромат шампуня Доры, смешанный с ароматом кофе, Джед почти оправдал порыв прилизанного бухгалтера.
– Как ты провел Рождество?
– Отлично. Я договорился с одним парнем. Он придет около полудня и поставит новую сигнализацию. Такую, которая работает.
Дора перестала молоть кофе.
– Прости, что ты сказал?
– Этот мой приятель, он знает, что делает.
– Приятель, – повторила Дора, снова берясь за кофемолку. – Во-первых, удивительно, что у тебя вообще есть приятели. Во-вторых, ты, вероятно, ожидаешь от меня благодарности за свое неслыханное нахальство.
– Я тоже здесь живу. И я не люблю, когда в меня стреляют.
– Ты мог бы обсудить это со мной.
– Тебя не было поблизости. – Джед помолчал, пока Дора ставила чайник на плиту. – И тебе необходима пара настоящих замков. Я мог бы заглянуть в скобяную лавку.
Задумчиво поджав губы, Дора отмерила необходимое количество кофе и высыпала в воронку.
– Не знаю, то ли злиться, то ли благодарить за заботу.
– Я выставлю тебе счет за замки.
Это положило конец ее сомнениям, и она улыбнулась, затем расхохоталась.
– Ладно, Скиммерхорн. Сделай наш маленький мирок безопасным. Еще что-нибудь?
– Я мог бы промерить стены для твоих полок, если хочешь.
Облизнувшись, Дора обошла Джеда и взяла плетеную корзинку с апельсинами.
– Устал отдыхать? – спросила она, ловко разрезая апельсины на половинки большим острым ножом, но ответа не дождалась. – После завтрака я покажу тебе, что я задумала. Мы сегодня откроемся только во второй половине дня. – Разрезав полдюжины апельсинов, Дора сунула их в соковыжималку. – Может, накроешь стол?
– Для чего?
– Для завтрака. Уилл печет потрясающие оладьи.
Пронзительно засвистел чайник, и Дора залила кипятком молотый кофе. Перед подобным ароматом Джед не мог устоять.
– Где у тебя посуда?
– В крайнем шкафчике.
– Только, может, ты хочешь одеться, – предложил Джед, открывая дверцу шкафчика, и улыбнулся ей так, что у нее перехватило дыхание. – Вдруг вид твоего влажного, полуобнаженного тела пробудит во мне необузданную страсть.
Доре не понравилось, что он бросил ей в лицо ее собственные слова. Она молча налила себе чашку кофе и вышла.
– Здорово пахнет, – сказал Уилл, входя в кухню уже в черных джинсах и свитере. Его волосы, чуть светлее, чем у Доры, с помощью фена были приведены в художественный беспорядок. – Дора варит отличный кофе. Эй, включи, пожалуйста, телевизор. Можно Си-эн-эн. Я уже пару дней не слышал, что творится в мире.