Проект «Аве Мария»

– Командиру Яо и бортинженеру Илюхиной я объясню, что в связи с недостаточной подготовкой к космическому полету вы можете запаниковать во время запуска и предпочли провести это время под седацией. Вы очнетесь на Тау Кита.
Меня начал охватывать ужас. Похоже, этот бред может сработать!
– Нет! Вы не можете так поступить! Я не согласен! Это безумие!!!
– Хотите верьте, хотите нет, – заговорила Стратт, устало потирая глаза, – но вы мне симпатичны. Я не испытываю к вам особого уважения, но уверена, что вы по-настоящему хороший человек!
– Вам легко говорить! Это не вас собираются принести в жертву! Вы решили меня убить!!! – У меня из глаз брызнули слезы. – Я не хочу умирать! Не посылайте меня на смерть! Пожалуйста!!!
На лице Стратт отразилось страдание.
– Мне тоже тяжело, доктор Грейс. Если это хоть как-то утешит, вас будут чтить как героя. Если человечество выживет, ваши статуи будут стоять повсюду.
– Ну уж нет!!! – с ненавистью выпалил я. – Я сорву запуск! Решили убить меня? Отлично! А я сорву вам миссию! Я подорву корабль!
– Ничего вы не подорвете, – спокойно возразила она. – Вы блефуете. Я уже говорила, по сути вы хороший человек. Проснетесь уже как герой, хотя будете по-прежнему злиться. Представляю, как возмутятся Яо с Илюхиной, когда узнают о моем поступке. Главное, что вы трое окажетесь там и выполните свою работу. Потому что от вас зависит человечество. И я на девяносто девять процентов уверена, что вы поступите верно.
– А вы испытайте меня! – Мой голос почти сорвался на визг. – Ну же! Давайте попробуем! Увидите, что будет!
– Но я не могу полагаться лишь на девяносто девять процентов, верно? – невозмутимо продолжила Стратт. – Она снова сверилась с листком. – Мне всегда казалось, что в американском ЦРУ самые лучшие препараты для допросов. Кстати, вы в курсе, что они вообще-то из Франции? Правда. В DGSE [179] сделали наркотик, который надолго вызывает ретроградную амнезию. Не просто на часы или сутки, а на недели. Его применяли в ходе различных антитеррористических операций. Очень удобно, когда нужно, чтобы подозреваемый забыл о допросе.
Я в ужасе уставился на Стратт. В горле першило от крика.
– Медицинский робот хорошенько накачает вас этой штукой перед тем, как вы проснетесь, – проговорила Стратт. – Вы, как и остальной экипаж, спишете все на побочные эффекты комы. Яо с Илюхиной разъяснят вам подробности миссии, и все приступят к своим обязанностям. Французы уверяли, что препарат не стирает из памяти ранее полученные навыки, знание языков и тому подобное. К тому времени, когда память полностью восстановится, вы, скорее всего, отправите жуков обратно. А даже если нет, то будете уже слишком вовлечены в работу, чтобы отказываться.
Стратт кивнула Мельникову. Тот вытолкнул меня из трейлера и, скрутив, потащил по дорожке.
Я вывернул голову и сипло прокричал в дверь трейлера Стратт:
– Вы не имеете права!
– Подумайте о детях, доктор Грейс! – ответила она, выйдя на порог. – О всех детских жизнях, которые вы спасете. Подумайте об этом!
 
Глава 24
Ах, вот оно как! Теперь я вспомнил. Я не отважный исследователь, благородно пожертвовавший жизнью ради спасения Земли. Я насмерть перепуганный человек, который в буквальном смысле лягался и орал, не желая присоединяться к миссии.
Я трус.
Все это разом возникло в голове. Я сижу на табурете и тупо пялюсь на лабораторный стол. Сначала я был близок к истерике, а теперь… еще хуже. Я словно в ступоре.
Я трус.
Я, конечно, догадывался, что я не самый лучший кандидат на роль спасителя человечества. Я обыкновенный парень с генами кома-резистентности. И уже смирился с этим. Но оказывается, я еще и трус.
В памяти всплыли прошлые эмоции. Ощущение паники. Теперь я помню все. Абсолютный, всепоглощающий ужас. И боюсь я не за Землю, не за человечество, не за детей. А лично за себя. Я в дикой панике.
– Черт бы вас побрал, Стратт, – бормочу я.
Больше всего бесит то, что она была права. Ее план сработал как по нотам. Память ко мне вернулась, но я уже настолько вовлечен в миссию, что готов отдать всего себя ради победы. Конечно, я и раньше был готов отдать всего себя. А что еще мне оставалось? Позволить погибнуть семи миллиардам людей назло Стратт?
В какой-то момент Рокки спустился по своему туннелю в лабораторию. Не знаю, сколько времени он тут провел. Эридианцу не обязательно было приходить – с помощью сонара он мог «видеть» все, оставаясь в командном отсеке. И тем не менее, он здесь.
– Тебе очень грустно, – замечает Рокки.
– Да.
– Я тоже грущу. Но мы не будем грустить долго. Ты ученый. А я инженер. Вместе мы найдем решение.
– Как?! – в отчаянии вскидываю руки я.
Рокки процокал по туннелю поближе ко мне.
– Таумебы съели все твое топливо. Поэтому они выжили и размножились в топливных баках.
– Ну и?
– Большинство живых организмов погибают вне привычной атмосферы. Я умру без эридианского воздуха. Ты – без земного. Но таумебы выжили без воздуха Эдриана. Они сильнее, чем организмы Земли и Эрид!
– Верно. – Я задираю голову, чтобы взглянуть на Рокки. – Да и астрофаги довольно крепкие. Могут жить в вакууме и на поверхности звезд.
– Да! Да! – хлопает клешнями Рокки. – Астрофаги и таумебы из единой биосферы. Возможно, произошли от общего предка. Жизнь на Эдриане очень сильная.
– Да. Верно. – Я расправляю плечи.
– У тебя появилась идея. Это не вопрос. Я тебя знаю. У тебя появилась идея. Расскажи.
– Вот какое дело… – задумчиво начинаю я. – На Венере, Терции и Эдриане много углекислого газа. На всех трех планетах зона размножения астрофагов там, где атмосферное давление равно 0,02 единицы. А если закачать в камеру только углекислый газ под давлением в 0,02 атмосферы и посмотреть, выживут ли таумебы? А потом добавлять остальные газы по одному, и тогда станет понятно, в каком из них проблема?
– Понимаю, – одобряет Рокки.
Я поднимаюсь с табурета и отряхиваю комбинезон.
– Сделай мне испытательную камеру. Из прозрачного ксенонита с вентилями для закачивания и откачки воздуха. Кроме того, нужно сделать так, чтобы я мог устанавливать температуру на минус 100, минус 50 или минус 82 градуса Цельсия.
В лаборатории имелось необходимое оборудование, но почему бы не воспользоваться преимуществами более продвинутых материалов и конструктивных решений?