Проект «Аве Мария»
Я судорожно сглатываю. Вот он, момент истины. На стеклышке в камере был слой астрофагов в одну клетку толщиной. Если таумебы живы и закусывают астрофагами, то стекло должно пропускать свет. Чем больше я увижу света, тем меньше осталось живых астрофагов. Делаю глубокий вдох, чтобы успокоиться, и смотрю на стеклышко. Угольно-черное.
У меня сбивается дыхание. Я выуживаю из кармана фонарик и подсвечиваю стекло с обратной стороны. Луч не проходит вообще. Сердце екает.
Перехожу к эксперименту, где таумебы помещены в условия Терции. Смотрю на предметное стекло. Результат тот же самый: оно черное. Таумебы не выживают в окружающей среде Венеры и Терции. Или, как минимум, перестают есть.
У меня начинает неприятно жечь в желудке. У нас почти получилось! Почти! Ответ прямо перед нами! Таумеба! Естественный хищник, способный разобраться с тварью, которая убивает наши миры!!! Причем таумебы не неженки: выжили и даже размножились в моих топливных баках. Зато атмосферные условия Венеры и Терции им, видишь ли, не подходят. Какого черта?!
– Что видишь, вопрос? – интересуется Рокки.
– Провал, – упавшим голосом отвечаю я. – Оба эксперимента. Все таумебы погибли.
Я слышу, как Рокки ударяет в стену.
– Злость! – кричит он.
– Столько работы! И все впустую. Впустую! – Я грохаю кулаком по лабораторному столу. – Я столько отдал ради этого! Стольким пожертвовал!
Рокки в своем пузыре обессиленно опускается на пол. Верный знак глубокого уныния. Некоторое время мы оба молчим: Рокки лежит в пузыре, а я стою, закрыв лицо руками.
Наконец, сверху доносится скрежет: Рокки поднимается на ноги.
– Мы продолжим работать, – заявляет он. – Мы не сдадимся! Будем работать усерднее! Мы храбрые!
– Да, наверное, – без энтузиазма отвечаю я.
Я не подхожу для этого задания. Меня включили в экипаж в последнюю минуту только потому, что настоящие профессионалы погибли при взрыве. И хоть на некоторые вопросы у меня нет ответов, все же я здесь. Я вызвался лететь, не сомневаясь, что иду на самоубийство. Это не спасет Землю, но уже кое-что.
* * *
Трейлер Стратт был больше моего раза в два. Должностные привилегии, полагаю. Хотя, честно говоря, ей действительно требовалось много пространства. Она сидела за большим столом, заваленным бумагами. Я заметил, что документы составлены как минимум на шести разных языках, использующих четыре разных алфавита. Очевидно, у Стратт не возникало с этим никаких проблем.
В углу дежурил русский солдат. Не навытяжку, но и не в расслабленной позе. Рядом имелся стул, но парень, видимо, предпочел стоять.
– Здравствуйте, доктор Грейс, – не отвлекаясь от бумаг, произнесла Стратт. – Это рядовой Мельников. – Она указала на солдата. – Мы уже выяснили, что взрыв был несчастным случаем, но русские решили не рисковать.
Я взглянул на рядового.
– Так он здесь, чтобы защитить вас от воображаемых террористов?
– Вроде того. – Стратт посмотрела на меня. – Итак. Сейчас пять часов. Вы приняли решение? Готовы стать научным экспертом на «Аве Марии»?
Я сел за стол напротив нее.
– Нет, – выдавил я, не в силах поднять глаза.
– Ясно, – насупилась Стратт.
– Поймите… это все из-за… детей. Я не могу их бросить. – Я беспокойно заерзал на стуле. – Даже если «Аве Мария» найдет ответ, нам предстоит почти тридцать лет бороться за выживание.
– Угу, – промычала она.
– Видите ли, я учитель. Мое дело преподавать. Нам нужно вырастить крепкое, волевое поколение борцов. А мы размякли. Вы, я, весь Западный мир. Вот что бывает, когда живешь в достатке и стабильности. И именно сегодняшним детям придется заново строить завтрашний мир. Им достанется настоящий хаос. Я могу принести гораздо больше пользы, готовя детей к жестокой реальности грядущего мира. Я должен остаться на Земле, где нужен.
– На Земле, – повторила она. – Где вы нужны.
– Д-да.
– В отличие от «Аве Марии», полетев на которой вы могли бы решить самую главную проблему, так как полностью подготовлены для этого задания.
– Все не так, – замотал головой я. – Ну, то есть не совсем так. Но поймите, я не гожусь в члены экипажа. Я не какой-нибудь отважный исследователь!
– Это уж точно. – Стратт сжала кулак, а потом вдруг уставилась на меня. Я еще никогда не видел столько ярости во взгляде. – Доктор Грейс, вы трус и лжец!
Я вздрогнул от неожиданности.
– Если бы вы действительно переживали за детей, то согласились бы лететь, не раздумывая! Вы бы спасли миллиарды жизней вместо того, чтобы подготовить к выживанию несколько сотен.
– Дело в другом… – запротестовал я.
– Думаете, я вас не знаю, доктор Грейс?! – заорала она. – Вы трус и всегда им были! Вы бросили многообещающую научную карьеру только потому, что людям не понравилась ваша статья! Вы уползли зализывать раны в школу и наслаждаться восхищением детей, которые считают вас отличным учителем! Вы одиноки – боитесь, что вам разобьют сердце! Вы бежите от риска, как от чумы!
– Ладно, вы правы! – закричал я, вскочив на ноги. – Да, я боюсь. И не хочу погибать! Я пахал на проекте, как каторжный, и заслуживаю жить! Я не полечу, и это окончательно! Звоните следующему кандидату – химику из Парагвая. Она хочет лететь!
Стратт грохнула кулаком по столу.
– Мне плевать, кто хочет лететь! Мне нужен самый знающий! Так что прошу прощения, доктор Грейс, но летите вы. Знаю, вы боитесь. И не хотите умирать. Но вы полетите.
– Черт, да вы совсем спятили! Я немедленно уезжаю! – Я шагнул к двери.
– Мельников! – рявкнула Стратт.
Солдат быстро преградил мне путь к двери.
– Вы шутите?! – обернулся я к ней.
– Все было бы гораздо проще, если бы сразу согласились.
– Ну и что собираетесь делать? – Я показал пальцем на солдата. – Держать меня на мушке все четыре года полета?
– Полет вы проведете в коме.
Я попробовал рвануть мимо Мельникова, но он тут же схватил меня своими железными руками. Нет, рядовой не проявил грубости. Просто был в разы сильнее. Он развернул меня за плечи лицом к Стратт.
– Это безумие!!! – заорал я. – Яо никогда не согласится! Он специально предупредил, что никого насильно не потащит!!!
– Да, такого даже я не ожидала. Яо до тошноты принципиален. – Стратт поднесла к глазам контрольный лист, который она составила на датском. – Во-первых, на все дни до старта вас изолируют. Никаких контактов, ни с кем. Непосредственно перед запуском вам введут большую дозу седативного, чтобы вы отключились. И потом перенесут на борт «Союза».
– А если Яо заподозрит неладное?