Самец (ЛП)

Я сажусь подальше от медсестры и жду, готовый к чертовой буре. Она не разочаровывает, врываясь с хмурым видом. Ее глаза с отвращением блуждают по комнате, потом останавливаются на мне, пылая огнем.
– Ты действительно классный актер, Рен Беннет. Я никогда не ожидала такого уровня отрицания, когда ты был так счастлив оказаться в моей кровати в удобные моменты.
Впервые в жизни я хочу поправить ее за то, что она использовала мое старое прозвище. Я так долго показывал своим друзьям и семье, что Рен ушел в прошлое. Но она не понимает эту часть меня. Саша никогда не получит эту часть.
Чувак, я реально мудак мирового класса. Она была достаточно хороша, чтобы трахаться, но недостаточно хороша, чтобы знать мое любимое имя?
Я все еще барабаню пальцами по колену и избегаю зрительного контакта. К счастью, Колдуэлл заговорил.
– Мисс Крейн, мы все знаем, почему вы здесь. Я посоветовал моему клиенту оставаться вежливым и не говорить без крайней необходимости. Я прошу вас о том же.
Адвокат что-то шепчет ей на ухо, и она переводит взгляд с Колдуэлла на меня.
Неловко молчать, пока адвокаты просматривают юридические документы и цепи обеспечения сохранности, которую им представляет медсестра. Оба кажутся удовлетворенными и дают нам разрешение подписать.
Медсестра, должно быть, почувствовала напряжение, потому что неумело объясняет метод и бросает на меня извиняющийся взгляд. Саша издает громкий раздраженный вздох.
Я иду первым, даю три мазка. Она проходит через процесс, показывая всем их подлинность, прежде чем упаковывать их и вручать каждому адвокату образец и помещать один в конверт на ночь. Она делает то же самое с Сашей, берет три образца крови.
Когда все готово, и мы подписываем документы, она быстро упаковывает вещи и практически выбегает из комнаты.
– Теперь, когда мы разобрались с этой ерундой, пора переходить к делу? – Саша достает папку и пододвигает ее ко мне по столу.
Я безразлично смотрю на нее и поворачиваюсь к Колдуэллу. Он просматривает ее и профессионально кивает, добавляя к стопке папок.
– Мы можем обсудить эти вопросы позже. Мистер Беннетт запросил и заплатил за ускоренные результаты, но это все равно будет до четырнадцати дней. По нашему соглашению, мы все будем получать новости одновременно и сможем двигаться вперед в это время.
– И это все? Ты даже не взглянешь на мое расписание встреч? Как насчет того, что мы должны рассказать нашим семьям и друзьям? Я не хочу делать это в одиночку. Я же говорила тебе, Рен. Не связывайся со мной!
Я прикусываю язык, чтобы не нагрубить. Мы ждали, что она пригрозит мне аудиенцией, и Колдуэлл готов.
– Мисс Крейн, пожалуйста, объясните мне, что вы имеете в виду?
– Ты немой? Какого черта с тобой случилось? – она игнорирует его и изливает на меня свой гнев.
– Я посоветовал ему молчать, пока не почувствую необходимости обсуждать что-либо, касающееся отцовства.
– Классический, высокомерный адвокатский ход. У нас есть возможность обсудить нашего ребенка, а вы относитесь к нему как к чему-то несущественному.
При словах «наш ребенок» я нарушаю молчание.
– Что именно ты хочешь обсудить? Кажется преждевременным говорить о чем-либо, пока я не получу результаты. Это не имеет ничего общего с тем, чтобы быть адвокатом, но все связано с тем, чтобы быть умным.
Ее поведение меняется, глаза вспыхивают. На этот раз она говорит мягче, сдержаннее.
– Неужели так трудно поверить, что я говорю правду? Этот ребенок твой, и я заслуживаю бо́льшего уважения, как его мать. Я надеялась обсудить, хотя ты не будешь говорить со мной без представителя, так это то, как мы справимся с этим. Ты от меня не избавишься. Мы будем связаны навсегда через этого ребенка, так что вам лучше привыкнуть к этому.
Она встает и идет к двери, оставляя адвоката за столом. Потом поворачивается и пронзает меня взглядом.
– У меня встреча через час. Подробности в папке, которую ты небрежно отбросил. Я оставлю твое имя в приемной на случай, если ты передумаешь и захочешь увидеть нашего ребенка.
Я смотрю на закрывающуюся дверь и чувствую тяжесть в груди. Мое отрицание ускользает и осознание тяжело ударяет. Ее глаза говорили все. Саша Крейн носит моего ребенка.
Я не возвращаюсь в офис и не встречаюсь с Сашей на ее приеме. Вместо этого, я некоторое время катаюсь, прежде чем отправиться домой, мне нужно время, чтобы обдумать все события. Колдуэлл увидел то же, что и я, и объяснил адвокату Саши, что не собираюсь уклоняться от своих обязанностей. Если тест положительный, буду нести финансовую ответственность за ребенка. Я также прошу права на опеку при рождении и ожидаю, что у меня будут права во всех решениях, касающихся его или ее жизни. Они делали вид, что все в порядке, а я сидел тихо.
Когда я вошел в квартиру, мои колени подогнулись при виде Биззи на кухне. Она поворачивается и вскрикивает от удивления, затем ее лицо расплывается в широкой улыбке.
– Ты рано вернулся! – она подходит и обнимает меня за шею, наклоняя для поцелуя.
Я обнимаю ее за талию и крепко прижимаю к себе, нежно целуя. Она отстраняется и с растерянным видом кладет руку мне на голову.
– Ты горишь!
– Да, у меня жутко болит голова. Я решил вернуться домой и немного отдохнуть. Хаос в офисе делал меня бессильным, – я собираю силы, заставляя свой голос звучать твердо и убедительно.
– Милый, ты должен был позвонить. Я отменю ужин, – она ведет меня к дивану.
– Ужин?
– Помнишь? Твои братья и Клэр придут сегодня вечером. Мы собирались отпраздновать мой переезд.
Совсем забыл. Хотя это была моя идея, она вылетела у меня из головы.
– Я позвоню им сейчас, – она идет на кухню за телефоном.
– Нет, ни в коем случае. Я прилягу на несколько минут, а потом приму душ. Это пройдет. Всего лишь головная боль.
Она смотрит на меня скептически, и я понимаю, что сейчас самое время признаться. Биззи заслуживает честности. На кончике языка вертится просьба вернуться на диван, но вместо этого я подхожу к ней и беру телефон из ее рук.
– Может быть, мне нужно, чтобы моя супергорячая и сексуальная девушка переспала со мной, а потом мы могли бы принять душ вместе, – я наклоняюсь, чтобы провести губами по ее шее. – Мне сразу станет легче.
Ее тело вздрагивает от хриплого вздоха.
– Шоу, если ты думаешь о сексе, головная боль не должна угрожать жизни.
– Я всегда думаю о сексе с тобой, – я пытаюсь отвести ее в свою комнату.
– Ты заставил меня волноваться. Ты никогда не чувствуешь себя плохо.
– Мне уже лучше, – это не ложь.
Встреча с ней помогла снять напряжение дня.
– Дай мне несколько минут, и мы встретимся в постели.
Я отпустил ее, поцеловав еще раз, и направился в свою комнату, по дороге снимая костюм. Может быть, это мое воображение, но, клянусь, что чувствую запах духов Саши на своей одежде, поэтому бросаю их на пол и пинаю в угол. Возможно, это последний раз, когда я надеваю этот костюм.
Мое отражение в зеркале ванной заставляет меня замереть. Пристально смотрю на себя, спрашивая, какого черта наделал. Это вопрос, который я задавал несколько раз за последние несколько недель, но теперь пришло время составить план.
Дерьмо вот-вот станет реальностью. То, как Саша смотрела на меня, не выходит у меня из головы. Сложно скрывать мою вину от Биззи. Она может быть расстроена, но она любит меня. И если это изменит ее чувства, я буду любить ее достаточно для нас обоих.
Принимаю решение рассказать ей сегодня вечером. Когда все уйдут, я посажу ее и объясню каждую грязную деталь. Тогда буду держать ее крепко, извиняясь, пока мой голос не пропадет. Она может плакать, кричать и бороться со мной сколько угодно.
Единственное, что она не может сделать, это уйти.
Я забираюсь в постель голый, ожидая, когда она присоединится ко мне, и чувствую, как пульсация в голове начинает исчезать. Напряжение в плечах и спине ослабевает от запаха Биззи по всей кровати. Смесь лаймов, цитрусовых и кокосовых орехов из ее лосьона для тела и шампуня поглощает меня.