Отряд "Омега"

Ольга вдавила газ. Карета понеслась назад, к Магистрали.
Пурдзан ткнул Василия в спину пальцем.
— Что, курпан-баши, в кого ни плюнь — блидом окажется?
— М-да, — Василий развернулся и посмотрел на Бориса, — твое изобретение вовсю пашет у нас на Родине.
Борис только пожал плечами.
Шоссе вывело к реке. Миновав мост, Ольга свернула на набережную. Справа среди деревьев замелькали виллы и служебные корпуса. А впереди поднимались стены монастыря Святой Параскевы.
— Кремль хуже. Согласен.
Борис восхищенно оглядывался по сторонам. Василий тоже оглядывался по сторонам — но с опаской.
— Ты уверена, что мы не едем прямо к шайтану в пасть?
— Не уверена. Настолько ни в чем не уверена, что хочу разузнать… Мы лабораторию проехали. Она закрыта. Но в кельях-то есть кто-нибудь! И в мастерских. Вот мужская половина. Найду отца Цанди. Или отца Гавриила. Они должны рассказать.
— А если и они…
— Тогда именно я должна их убить.
Стальные ворота, украшенные литьем, были распахнуты настежь, как обычно. Ольга припарковала карету на пустой стоянке и взбежала по широкой каменной лестнице.
Двигались в боевом порядке: Ольга впереди, сразу следом — Василий и Борис, за ними Пурдзан, а замыкал Хафизулла. Прошли пустой холл, поднялись на второй этаж. Коридоры, двери… Встречные монахи не говорили ни слова, прятали глаза. С некоторыми — кого узнавала — Ольга пыталась поздороваться. Ей никто не отвечал.
В конце коридора, после двух поворотов, находился выход на лестницу черного хода. Ольга заспешила вниз. Прошла первый этаж — дверь была почему-то заколочена. Но Ольга и не собиралась на первый этаж. Она спускалась все ниже и ниже — в подвал, на третий уровень.
Вдоль голых крашеных стен тянутся трубы. Металлические двери заперты. Ольга перешла с быстрого шага на бег. Остальные еле за ней поспевали.
Опять навстречу попались монахи, два человека и один треух. И опять монахи прятали глаза, не отвечая на приветствия.
Ольга остановилась перед широкой низкой двустворчатой дверью. Надавила на кнопку звонка. Никто не отозвался. Тогда Ольга толкнула дверь и вошла в помещение, где раньше, бывало, проводила целые дни: в Оружейную Мастерскую монастыря, вотчину отца Гавриила.
Станки, обычно шумные, молчали. Разгар дня, но рабочие спецовки висели на положенных им гвоздиках. Никого. Только два человека — один, монах, понуро сидит за столом мастера. Другой, в шелковой темно-лиловой тунике и синем хитоне из тонкой шерсти, стоит спиной к двери.
В сидящем монахе Ольга признала отца Гавриила. Он не прятал глаз. Но лучше бы он их прятал. В близоруких серых глазах отца Гавриила, устремленных на Ольгу, светились два чувства: грусть — и ненависть.
Ольга сделала шаг по направлению к столу, хотела что-то сказать — но вдруг замерла. Человек, стоявший около отца Гавриила, обернулся. Это был Протосеваст Византийской Империи Мануил Рюрик. Значит, он не погиб? И зря его отпевали в Храме Святой Софии?..
— Здравствуйте, принцесса, — сказал он ровным голосом. Не улыбнулся, не кашлянул, как обычно…
— Здравствуйте, лейтенант Гирей, — продолжил Протосеваст, — я знал, что вы появитесь именно здесь. Я ждал вас, чтобы арестовать. Принцесса Ольга обвиняется в государственной измене, лейтенант Гирей и его спутники обвиняются в шпионаже в пользу соего государства, Османской…
Василий выстрелил. Пули попали Протосевасту в груь и в живот. Протосеваст упал, не изменившись в лице, не застонав. Просто упал, как мешок.
Отец Гавриил вскочил на ноги. Ольга с ужасом обернулась к Василию.
— Ты что!!! Это же… Ты убил…
— Это не Протосеваст. Он не жестикулировал. Он… блид.
— Псих! — заорала Ольга, схватив Василия за лацканы безрукавки.
— Он прав, ханум, — раздался голос Пурдзана.
Хафизулла присвистнул. Борис тяжело задышал.
Из-за толстых колонн, поддерживавших низкий потолок мастерской, из-за станков, из-за легких пластиковых перегородок — отовсюду появились фигуры в серых туниках.
Ольга метнулась к столу мастера. Отец Гавриил попытался ей помешать, но был отброшен в сторону ударом ноги. Ольга со всей силы ударила по большой голубой кнопке.
 
С оглушительными хлопками с потолка упали непрозрачные бронированые щиты, разбив мастерскую на тесные сектора. В секторе, где оказались Ольга, отец Гавриил и остальные, было два блида — но они не успели открыть огонь и свалились на кафельный пол, набитые пулями.
Отец Гавриил потянулся к бластеру мертвого блида, но Ольга выставила перед собой рыбью трубку.
— Не надо, отче.
Руки отца Гавриила чуть дрогнули. Он сел на пол, забившись в угол, образованный двумя щитами. Ольга улыбнулась.
— Я вижу, что вы не блид, отче. Значит, поговорим. Хаф, Василий, возьмите по бластеру.
Борис слегка пнул труп в серой тунике.
— Да. Не похожи.
— А это?
Василий показал Борису бластер, который только что вытащил из руки блида.
— А это — один в один. Работает мой вирус, работает. Вижу.
Ольга присела на корточки у стола, выдвинула средний ящик, поставила на пол. Засунула руку в свободное отверстие, оставшееся от ящика. Потом поглядела на отца Гавриила.
— Отче. Если внизу нас ждут, вы будете моментально убиты. Ждут?
Монах молча помотал головой. Ольга щелкнула каким-то переключателем в глубине стола. Часть пола начала медленно опускаться, складываясь гармошкой ступенек. Ольга встала, сделала монаху знак трубкой. Монах тоже поднялся на ноги и подошел к открывшемуся ходу. Ольга первая начала спуск, отец Гавриил, злобно косясь то на Василия, то на Хафизуллу, поплелся за ней. Хафизулла, Пурдзан и Борис тоже пошли вниз. Василий аккуратно задвинул ящик на прежнее место и присоединился к остальным.
Далеко внизу Ольга снова чем-то щелкнула. Зажглись тусклые лампочки. Одновременно встала на место часть пола в мастерской.
Лестница окончилась в пустой комнате, освещенной единственным плафоном, вмонтированным в потолок. Каменные стены, такой же каменный пол. Через весь пол тянутся рельсы — и уходят в дальнюю от лестницы стену. А на рельсах стоит десятиместная скоростная вагонетка.