Чудовище для проклятой
Впрочем, поздно. В этот образ уже мало кто готов поверить.
Ход вильнул, звуки боя стали громче.
Итшир тихо зашипела, скалясь. Вейши встрепенулся, вывернулся, рухнул на пол и куда-то деловито прошуршал.
Вернулся спустя несколько мгновений и тут же подскочил поближе, облизывая лицо.
— Фу, от кого-то всякой гадостью несет! — возмутилась, — ты кого уже сожрать успел, подлец? — не до куртуазных выражений сейчас.
И в этот момент в мозг хлынули картинки. Нет, я уже слышала о том, что взрослые Воплощения могли передавать своим хозяевам определённого рода информацию. Но почему-то не ожидала такого.
Впрочем, через мгновение на лице расцвела почти счастливая улыбка. Теперь я совершенно точно знала, что делать и как. И эта решимость на время приглушила смертельную тревогу за Асторшиэра.
Защищать его. Так же, как он был готов защищать меня. В этом и был настоящий смысл. Настоящая любовь, которой я раньше не понимала. Потому что истинная любовь всегда жертвенна. Это не жар в теле, не томление, не желание близости. Хотя и это тоже. Не только желание быть с любимым и сделать его жизнь лучше. Помогать ему, быть ему опорой, жить его горестями и радостями.
Если ты любишь, ты должен быть готов отдать всё ради того, кого любишь. Неважно, любишь ли ты страну, мужчину, или и то, и другое. Эта любовь стоит того. И в ней ты готов сгореть, как в огне, хоть тысячу раз.
Чтобы он жил. Дышал. Правил. Чтобы никогда не ощутил боли предательства.
Что-то переломилось внутри. Нет, не ломая меня саму, а рождая нечто новое.
Теперь я видела и понимала гораздо больше. И суть самих островов, и древней магии анорров была не в готовности приносить других в жертвы ради покоя страны. Жертвовать должен был Правитель.
Именно поэтому после того, как отец Шиэра сделал из него Бездушного, острова стали быстро терять силу, а не наполняться ею. Именно поэтому заговор стал вообще возможен. Не стоило злить Хранителей.
Губы шевельнулись.
— Сущность Войны, я призываю тебя! Служи мне, как до этого служил моим предкам! Ты Победа и Поражение, ты Смерть и Жизнь, ты Начало и Конец! Великий Дух Ийерано, явись! Твоя клятва зовёт тебя!
Леаррен глухо выругался, тут же прижавшись спиной к стене.
Вейши замер у моих ног. Итшир решила притвориться маленьким кошачьим ковриком.
В сгустившемся серебристом сиянии медленно проступала фигура. Белоснежные его одеяния слепили, а глаза источали такое же ослепительно-белесое свечение. Он весь был сгустком света — холодного, обжигающего, опасного.
Постепенно он становился всё бледнее и бледнее, пока в этом свете не очертилось мужское лицо. Разноцветные глаза смотрели равнодушно и пусто, но я уже знала, что это ничего не значит. Духи не могут выражать человеческие эмоции.
— Догадалась значит, избранница императора… — голос духа был подобен грому — но я точно знала, что за пределами хода его никто не слышит.
— Да. Как только Асторшиэр рассказал мне несколько весьма интересных фактов — это стало лишь делом случая.
— Однако, даже многие его предки не догадывались о том, кто их хранит, — Ийер величественно кивнул и замер статуей.
Что ж, первый император древних анорров, первый, кто добровольно стал Бездушным ради того, чтобы поднять острова в воздух, имел право вести себя, как ему угодно.
— Потому что мог догадаться лишь тот, кто нёс такую же ношу, как и вы, — хрипло прошептала, пытаясь справиться с комом в горле.
Какой силой воли нужно обладать, чтобы остаться и веками хранить свой род! Впрочем, несмотря на некоторые моменты, жизнь Первого Императора была на редкость счастливой. Его брак был удачен, его супруга искреннего любила его и мирилась с его сущностью. У него были верные друзья, любимые дети, сильная страна… К чему его жалеть?
— Возможно, — ледяное, — так чего ты желаешь, дева?
Теплую кроватку, скорую свадьбу и горячее тело мужа рядом. Но до этого ещё далеко. Слишком далеко, чтобы поверить в реальность таких мыслей.
— Я хочу, чтобы… острова парили в воздухе независимо от сохранности кристаллов, ано Ийер.
Нужно уметь формулировать правильные желания, — говорил мне один совсем не глупый ксайши. Что ж. Это действительно то, чего я хочу. С заговором могут справиться и другие. Править страной должен император. С проблемами рождаемости девочек-анорров разберутся, Леаррен теперь в этом заинтересован. Но вот судьба островов… даже успей мы отстоять сейчас башню, где гарантия, что подобная ситуация не повторится снова?
— Кара, ты!.. — Леаррен хотел что-то добавить, но только беззвучно разевал рот. Кажется, его своеволие пришлось духу не по вкусу.
— Это действительно твоё желание, избранница Повелителя? — голос духа стал патокой, обволакивающей сознание.
— Верно, — всё-таки я оказалась подвержена глупому героизму.
Или, не так уж это глупо? Заплатить любую цену за то, чтобы дело жизни любимого анорра продолжало жить? Не такая уж я и альтруистка. Не ради тысячи безымянных жителей об этом просила…
— И готова принести себя в жертву? Одна жертва на краеугольном камне дворца — и острова будут летать очень долго… сотни тысяч лет…
— Вам бы… с таким голосом в другом месте работать, — нашла в себе силы выдавить усмешку, — я от своих слов не отказываюсь, Ийер, не нужно меня убеждать, — закончила резко.
Ладони вдруг покрылись ледяным потом и стало безумно страшно. Так, что захотелось тут же забрать свои слова обратно.
Но мне не дали такой возможности.
Тело словно попало в густой кисель, разом обмякнув и лишившись сил.
Оно поплыло вслед за духом в мерцающий туман, а за мной горестно заурчал и завыл Вейши, скребя когтями камни хода. Его-то никуда не пустили!
Стало вдруг как-то… отрешенно. Спокойно.
Страх бился где-то на задворках сознания, а я с интересом разглядывала стены самого закрытого места империи.
Самые обычные стены. без таинственных узоров, без мерцающих рун, без горящих факелов.
— Разочарована? — хмыкнул едва слышно дух.
…и игра анорраАлтарь-камень был таким же обычным.
Светло-серая плита с небольшими вкраплениями алого. Большая, прямоугольная и пустая. Никаких желобков для спускания крови юных девственниц, никаких вам песнопений жрецов, ни…
Мое тело легко скользнуло на него. Спине стало холодно — костюм не спасал от пронизывающего ощущения, которое возникало при соприкосновении с этим камнем.
Он действительно был жаден. Только не до крови — до чужой жизни, до биения сердца, до трепещущей души.
Это не будет просто. Но…