Мятежный

Да, понимаю.
– И какая я звезда? – Мой голос прозвучал хрипло. Я была пьяна. И была вожделеющей. Я была не в своем уме, черт возьми.
Наши руки были склеены вместе, и наш пот начал смешиваться, но ни один из нас не сделал ни малейшего движения, чтобы прервать это прикосновение.
Не прошло и секунды, как он ответил, и я поняла, что он уже думал об этом раньше. – Ты Сириус.
– Сириус?
– Да, – он поерзал на скамейке, потирая несуществующую щетину на квадратной челюсти. Я старалась не обращать внимания на то, что он смотрит на меня с чем-то большим, каким-то неприкрытым желанием, но с каждой секундой становилось все труднее.
– Вопреки распространенному мнению, звезды не мерцают. Есть только одна искрящаяся звезда, с которой ученые могут согласиться. Она мерцает так ярко, что иногда люди принимают её за НЛО. Она не очень большая, но все же яркая. Это Сириус, и это ты. Ты сияешь, малышка Леблан. Так чертовски ярко. Иногда ты – единственное, что я вижу.
Я сама не знала, о чем думаю. Может быть, вообще ни о чем не думала. Но в тот момент я почувствовала себя храброй. Такой смелой, что честность завладела моим ртом прежде, чем логика остановила ее.
– Я хочу, чтобы ты заставил меня забыть, Дин. Только на одну чертову ночь, – пробормотала я, уставившись в пространство. – Забыть об этом проклятом городе и моих родителях и… – Я испустила громкий вздох. И о смерти.
Он наклонился ко мне всем телом и обхватил ладонями одну из моих щек, застонав так, словно прикосновение ко мне только расстраивало его еще больше. – Эй. Посмотри на меня.
 Не достойна.  
 Не достаточно. 
 Не так хороша, как Милли.  
– Ты бывший парень моей сестры, – пробормотала я, не протестуя, и пытаясь урезонить себя. Надеясь наскрести немного логики и отступить.
– Мы были вместе всего одну секунду, – отрезал он.
– Ты забрал ее девственность.
– Она сбежала, – произнес он, давя последнее слово зубами. – Ушла, даже не удостоив меня вежливым телефонным звонком. Она никогда не была моей. И по этой причине, помимо всего прочего, я никогда не принадлежал ей.
– Она сказала мне, что однажды ты просил ее никогда не бросать тебя, – я сглотнула, засунув руки под ляжки, и уставилась на свои шлепанцы.
– Не обижайся на Милли, но я не хочу, чтобы кто-то бросал меня.
Молчание, а потом…
– Я не хочу, чтобы ты забыла. И хочу заставить тебя вспомнить. И я сделаю это, Рози, – он тяжело дышал, прижимаясь к моей коже. – Я перепишу страницы нашей гребаной истории, малышка.
Его рот обрушился на мой, а пальцы нашли мои волосы. Я сжала его воротник в своих сжатых кулаках и потащила вниз вместе со мной, лежа на скамейке и раздвигая для него ноги. Его губы были горячими, влажными, идеальными, и они не спрашивали разрешения. Они забрали все. Жадно требовали. Все мое тело гудело от жара и экстаза. Он схватил меня за волосы одной рукой, а свободной обхватил одну из моих грудей, и сильно сжимая.
Его язык вторгся в мой рот, покоряя меня, растапливая каждый отказ, который был у меня на кончике языка, в теплое масло. Я пьяна, или он действительно был настолько хорош? Его рука двинулась дальше. Он приподнял мою джинсовую юбку и поднес руку к моему нижнему белью, потирая ткань, создавая трение, которое заставило меня стонать в его рот и потерять остатки контроля, за которые я цеплялась.
Все было очень горячее.
Мое лицо.
Мои нервы.
Боже, мне казалось, что мое сердце горит огнем.
– Черт, ты вся мокрая, – сказал он, сжимая мой клитор через трусики. Я царапнула его рубашку и выгнула спину, умоляя.
– Трахни меня, – простонала я в наш грязный поцелуй.
Это было совсем не похоже на то, что я когда-либо испытывала. Наши языки были в состоянии войны – он побеждал – наши руки были в отчаянии, и мы терлись друг о друга, как будто пытались разжечь огонь.
Я знала, что скоро у нас все получится. Опасная химия. Наши тела были настроены так же, как и души. Безупречно. Его кожа на моей была такой, словно он целовал ее повсюду, вплоть до самого уединенного уголка моего тела.
По иронии судьбы, моя просьба заставила его оторвать свой рот от моего и нахмуриться.
– Насколько ты пьяна? – Он внимательно посмотрел мне в лицо, абсолютно трезвый. Он пил только пиво, и по его меркам это было все равно, что пить травяной чай.
– Я не настолько пьяная, чтобы не понимать, что делаю, – ответила я.
– Так говорит пьяный человек, – возразил он. Я протянула руку между нами и схватила его толстый член через джинсы, растирая вверх и вниз. Твердый как скала. – Пожалуйста.
Он закрыл глаза, прижался лбом к моему лбу и глубоко вздохнул. Он пытался бороться с этим. Пытался обрести самообладание. Вот что мне следовало сделать. Но я была жадна в тот вечер.
– Если я возьму тебя, то только потому, что ты этого хочешь, а не из-за какой-то дурацкой семейной мести.
– Знаю. – Я кивнула. – Я хочу этого.
Он встал, протянул мне руку и повел меня к красному грузовику, в который еще ни одна девушка не залезала.
Самое долгое путешествие в моей жизни, но оно того стоило.
* * *
В машине Дин расправил сиденье водителя и лег на него, похлопывая себя по мускулистой груди.
– Иди сюда, – приказал он. В его голосе не было игривости. Он говорил серьезно. Самый соблазнительный арендодатель, которого я когда-либо встречала. Я подчинилась, оседлав его, а затем подвинулась к его лицу. Я все еще была в трусиках, и мои веки угрожали закрыться, но я знала, что делаю.
Дин отодвинул мое нижнее белье, схватил меня за талию и повалил на свое лицо, его язык погрузился в меня, проникая одним резким движением. Я вскрикнула от удовольствия и удивления, схватив его за волосы и выгнув спину дугой.
– Трахай мой язык, малышка Леблан. Сильнее.
Мои бедра качнулись, когда я сделала это, чувствуя его теплый рот, его большой палец лениво, но твердо поглаживал мой клитор, в то время как его свободная рука сжимала мою задницу, диктуя, как быстро и жестко мне приземляться на его лицо. Он издавал такие счастливые звуки, которые я только мечтала услышать от Даррена. Как будто это было его представление о рае. Как будто то, что мы сделали, было правильно.
Через несколько коротких минут я сжалась вокруг его языка, мои бедра вибрировали, каждый мускул в моем теле дрожал от пульсирующего оргазма, который двигался через меня, как землетрясение. Я откинула голову назад и выкрикнула его имя, крепко зажмурившись.
Затем, прежде чем я успела открыть глаза, он перевернул меня так, что я лежала под ним, а он был сверху, его колено оказалось между моих раздвинутых ног. Дин расстегнул ремень, его рубашка задралась и обнажила те идеальные мышцы живота, на которые я старалась не пялиться в тот день. Господи, он был настоящим шедевром. Я даже возненавидела его за это.
– Я заставлю тебя петь мое гребаное имя, – прошипел он, не сводя с меня глаз, – своей киской.
Я раздвинула ноги шире, когда он еще глубже погрузил свои колени в мое лоно.
Он потянулся к заднему карману и вытащил из бумажника презерватив. Разорвав обертку зубами, он надел его, одновременно схватив мою рубашку. Он тянул ткань до тех пор, пока она не впилась мне в кожу, и порвав, сорвал ее с моего тела.
 Ох.  
И еще, какого черта?
Наклонившись, он перекинул одну из моих ног через плечо и без предупреждения скользнул в меня. Его челюсть была словно из гранита, а глаза сверкали от плотского желания. Я цеплялась за его выпуклые трицепсы, стонала от удовольствия, которое не могла полностью сдержать в своем маленьком теле, и позволяла ему колотить меня, как животное, когда он снова и снова ударял по моей точке G, оседлав меня, как будто его миссия в жизни состояла в том, чтобы разделить меня надвое.
– Ох, Дин, – я не могла удержаться от крика, и хотя на улице было жарко, запотевшие окна вокруг нас доказывали, что внутри было намного, намного жарче.