Ненастоящая любовь

Вымыв два яблока, я засовываю их в карман халата и тащусь в свою комнату. На столе уже отдельной стопкой сложены конспекты, которые нужно прочитать. Сейчас ещё видео загружу по английскому, которое сбросила Василина Адамовна, наша преподавательница.
Погружаюсь в учёбу настолько, что не обращаю внимания, как пролетает несколько часов. Бабушка возвращается с работы и зовёт меня в прихожей.
– Плюшечка, ты дома?
– А где мне ещё быть, бабуль, – смеюсь, выползая из-за стола.
– И то так, – она ставит на пол пакет с продуктами и снимает обувь. – Что-то я сегодня устала. А у тебя как дела?
– Хорошо, – вспоминаю, что в кармане халата у меня ещё второе яблоко, достаю и кусаю его.
– А это что? – хмурится бабушка, прикасаясь к моему плечу.
Халат с коротким рукавом, и она замечает синяк, которых разлился у меня по плечу. Приличный такой, потемнеть уже успел. Я уж как-то и не заметила сама, насколько он стал заметным, иначе бы прикрыла.
– Ой, – искренне удивляюсь, потирая руку, – даже не думала, что такой сильный будет. Это я… – заминаюсь, прежде чем соврать бабушке. Не впервые ведь уже. Сколько раз я лгала на вопрос как у меня дела, есть ли друзья. Даже научилась не краснеть. Вот и сейчас уже как по маслу… – упала на физкультуре.
– Ничего себе! – охает бабушка. – В медпункт тебя отправили? Лёд приложили?
– Да какой лёд, бабуль, – бормочу, страстно желая перевести тему, чтобы не завраться ещё сильнее. – Оно не сильно и больно-то было.
– Ну да, ну да, – качает она головой. – Ладно, давай, я сумки разберу, беги за свои книжки.
Я возвращаюсь в свою комнату, но чувствую себя настолько уставшей, что решаю забраться с конспектом под одеяло.
Однако продолжить чтение мне не удаётся, потому что телефон вдруг вибрирует. Странно! Мне никто не пишет вечером.
Сердце болезненно сжимается. А вдруг родители? Вдруг что-то случилось?
Хотя, нет, они бы позвонили.
Или папа. Иногда он пишет мне вечерами, когда сильно скучает. Но не так поздно.
Разблокировав экран смартфона, я застываю с расширенными глазами.
Это невозможно.
Это просто невероятно.
Невозможно. Ой, я кажется, уже говорила…
“Не замёрзнешь утром без шарфа?”
Неизвестный номер. Но аватарка говорящая. Ну и фото моего клетчатого шарфа на спинке кресла.
“Говорят, погода будет холодная. Что скажешь, будущий климатолог?”
Я уже успела дважды икнуть и пять раз моргнуть. Но это не помогло, и кончики пальцев немеют всё сильнее и сильнее. Того гляди, телефон не смогу удержать.
“Мой кот Барометр спит пузом кверху, значит, будет тепло” – набиваю и отправляю, а потом бью себя ладонью по лбу.
Что он подумает?
Что я дурочка, что ж ещё-то!
Несу околесицу, Господи…
“Ахаха, точно климатолог – даже кота зовут Барометр. Или это такой способ читерства в профессии?”
Боже, это что-то невероятное.
Я переписываюсь вечером.
Я переписываюсь с парнем.
Я переписываюсь с Марком!
Сегодняшний день по уровню стресса точно превосходит… всю мою жизнь, наверное.
“Иногда животные действительно чувствуют погоду лучше, чем любые приборы”
Он подумает, что я зануда. Блин, я ведь и есть зануда.
“Тебе далеко до универа? Завтра обещают первые заморозки, а ты без шарфа. Я могу тебя подбросить”
Ну всё. Я в обмороке.
 
8
 
Что делают девушки, когда им пишут классные парни?
Правильно, радуются и пишут им в ответ.
Что делает Кира Реут?
Правильно, пропадает из переписки, потому что засунула телефон под подушку, сверху положила вторую и пытается не провалиться в обморок от избытка чувств.
Вы верно поняли, Кира Реут – это я. А это мой блог. Личный. Настолько личный, что его никто не читает, потому что он скрыт мною же. И читаю его только я. Ну, ещё Барометр из-за плеча и в редких случаях Паштет оттуда же.
Уснуть, конечно, вчера вечером я долго не могла. Но и ответить Марку не решалась, а потом уже было неуместно. Да и не знала я, чего отвечать.
Он предложил меня подвезти.
 
Ещё раз: ОН. ПРЕДЛОЖИЛ. МЕНЯ. ПОДВЕЗТИ.
Меня!
Ох, ё-моё.
Если бы ответила нет – обидела бы. Наверное. Разве таким говорят нет вообще?
А да я не могу ответить. Как я сяду в машину к парню?
Поэтому я просто не ответила.
Бинго, Кира, ты гений!
Покачав головой, я слезаю с постели, позавидовав Барометру, который провожает меня сонным взглядом левого глаза и тут же прикрывает его в пару к правому. Переодев ночную сорочку, приглаживаю расчёской волосы, собираю их в слабую косу, чтобы не мешали утренним процедурам, и шлёпаю на кухню.
– Доброе утро, Кирюша, – бабушка уже жарит сырники, стоя в плиты. Рано встала, как обычно. – Выспалась?
– Выспалась или нет – субъективное ощущение. Я проспала восемь часов и двенадцать минут, этого хватит для восстановления физиологических и психических ресурсов моего организма.
– Так я не организм твой спрашиваю, – бабушка перекладывает три сырника на тарелку и поливает сверху двумя ложками сгущёнки, – а тебя, Плюшечка.
– Нормально, – улыбаюсь ей и забираюсь на стул с ногами, уткнувшись подбородком в колени.
Бабушка ставит тарелку с сырниками передо мною, наливает две чашки чая и усаживается напротив.
Смотрю на неё и на душе тепло становится. Ну вот какая она у меня! Ей почти шестьдесят, но ни одного оха-аха я от неё не слышала. Подтянутая, улыбчивая, стройная, с модной стрижкой, торчащей ёжиком на затылке, хотя принципиально и не красит свою благородную седину. Бабушка настоящий живчик, и я иногда чувствую себя на её фоне медузой-размазнёй.
– Как твоё плечо?
– Саднит немного, но это мелочи.
Бабушка не отвечает. На секунду её взгляд становится серьёзным, но тут же в него возвращаются тёплые живые нотки.
– Ты снова весь день в заказах? – спрашиваю, отламывая и с аппетитом уплетая вкуснейший сырник.
– Угу, – делает глоток из чашки. Она обожает чай такой температуры, к которому я и на километр не подойду, боясь обжечься. – А на выходных вообще завал.
– Если успею доделать проект, поеду с тобой.
– Смотри сама, Кирюш, главное – учёба. Успеешь – хорошо, а нет – и сама управлюсь.
Пожелав друг другу хорошего дня, мы расходимся. Бабушка – в гараж за машиной, сегодня ей нужно пораньше на оптовую базу за бытовой химией. А я в ванную в душ и чистить зубы, а потом пора бежать на остановку. Сегодня на автобусе.
В голове всплывает вчерашнее предложение Марка подвезти меня, но тут же краснеют щёки. Ой нет, лучше не думать об этом, а то как помидор приду в университет.
Я собираю рюкзак, одеваюсь и выхожу. На улице холодный ветер. Уже конец октября, и прилично так веет зимой. Яркая листва опала с деревьев и пожухла, слежалась от дождя и пахнет прелым.
На остановке народу много. Все уткнулись в свои воротники и молча ждут нужный автобус или трамвай.
С сожалением вздыхаю о своём мягком тёплом шарфике, который сейчас не со мною. Я бы в него тоже сейчас нос спрятала от ледяного ветра.
Как обычно перед воротами во двор университета я вся подбираюсь. Но, к моему удивлению и, конечно же, облегчению, ни Баганова, ни других из компании павианов не встречаю на своём пути. Без приключений дохожу до нужной мне аудитории, где встречаюсь с Наташкой.
Но вот тут меня ждёт огорчение, потому что едва я занимаю рабочее место и выкладываю на стол конспект и пенал, как в кабинет заходит Лида с фрейлинами.
Она горделиво, выпятив грудь, вышагивает, а по пути, вроде как совсем невзначай, сталкивает со стола мои вещи. Тетради валятся на пол, открытый пенал тоже, и из него высыпаются ручки. А стик с корректором, кажется, вообще разбился, учитывая отвалившийся от удара кончик.
Но Лида делает вид, что совсем не замечает случившегося. Даже глазом не ведёт.
– У тебя с ориентацией в пространстве плохо? – не выдерживаю.