Я никому не скажу

Я не могла видеть себя в зеркало, но мне на удивление понравилось то, как я ощущала себя в этом черном слегка расклешенном платье с длинными рукавами и закрытым воротом. Оно было коротким и не скрывало моих тощих бледных ног, но мне было уже всё равно. Ночь, проведенная с Климом в одной постели, уничтожила весь стыд. В этом странном заброшенном доме рамки приличия исказились до неузнаваемости, приобретя уродливые формы.
На улицу я спустилась в сопровождении Клима. Остановившись возле машины, я задрала голову и уставилась на окна второго этажа. Где-то там должен быть Антон. Но я не заметила ни одного признака того, что в доме находился еще один живой человек. Грязные стекла взирали равнодушно, и даже небо не отражалось в них. Где же Антон?..
В машине я не сдержалась.
– Антон еще здесь? – спросила я, упираясь взглядом в загорелую руку, лежащую на руле.
– Да, – коротко ответил Клим.
Я вскинула на парня удивленный взгляд. Он нечасто баловал меня ответами. Но рано я радовалась…
– Его жизнь сейчас зависит от тебя.
Клим переключил радиостанцию и, поймав композицию Армстронга «What a wonderful world», сверкнул белозубой улыбкой. Как эта мальчишеская расслабленная улыбка не вязалась с его словами…
Я напряженно молчала. Я никогда не была многословной, но рядом с Климом познала истинную цену словам. Каждый вопрос должен быть точным и метким. От этого зависело слишком многое.
Я сглотнула и медленно, тормозя после каждого слова, спросила:
– Что я должна сделать?
Клим снял очки и посмотрел мне в глаза. Мне показалось, что я смотрюсь в бесконечный зеркальный лабиринт. В нем так легко потерять себя…
– Я познакомлю тебя с одним человеком. Ты будешь ходить к нему домой. Если попытаешься сбежать или сообщить в полицию, я убью Антона. А потом его сестру. Ей шестнадцать. Если тебе интересно, она милая и добрая. Скорее всего, она даже не будет сопротивляться.
Кровь заледенела в моих жилах.
– Ее ты тоже похитил?
Я с трудом шевелила помертвевшими губами.
– Нет, она до сих пор с папочкой. Ходит в школу. Отец приставил к ней охрану, но он не знает, какую слабость питает его девочка к плохим парням…
В сердце плеснуло кислотой. Резко хватая ртом воздух, я согнулась пополам.
– Ты чудовище, – задыхаясь, прошептала я.
Я не могла разогнуться. Внутренности скрутила адская боль. На глазах выступили злые слезы. Сейчас мне было не «слабо». Я бы, не задумываясь, схватила нож…
Перехватив мой воспаленный взгляд, Клим подмигнул и снова надел солнечные очки.
– Не я один, милая…
 
Глава 12
 
Мы заехали во двор многоэтажного дома. Над детской площадкой, озаренной ярким солнцем, звенели детские голоса и смех. Дворник поливал из шланга клумбы с нежными цветами. Несколько мальчишек, громко хохоча, крутились вокруг и уговаривали облить их. Молодые мамочки с колясками недовольно цыкали на возмутителей спокойствия.
Всё это казалось мне какой-то нереальной глянцевой картинкой. Слишком безмятежно. Слишком умиротворённо. Как эти мамаши могут быть спокойными, когда такой человек, как Клим, запросто заезжает во двор и улыбается их детям?!
Неужели никто не видит его больного взгляда? Никому не кажется подозрительной его нарочитая расслабленность? Нет. Все видели только обаятельного симпатичного парня, с любовью взирающего на свою спутницу. Если бы они знали, что на самом деле скрывается за этим пристальным сияющим взглядом…
Всякий раз, когда Клим смотрел в мою сторону, я чувствовала, как по коже проводят кончиком острого лезвия – болезненно и неприятно. Мне хотелось бежать. Бежать не глядя, пока воздух не закончится в легких, пока сердце не разорвется от бешеной пульсации.
Лучше так, чем от удушья в его безжалостных ласковых руках.
– Сашенька, – нежно протянул Клим, обнимая меня сзади, когда я слишком далеко отошла от машины.
Всё мое тело свело судорогой. Я жалела, что назвала Климу свое настоящее имя. Из его уст оно звучало противоестественно и жутко.
– Ты же не сбежишь от меня? – прошептал Клим, касаясь губами моего уха. – Я всегда буду рядом. Ты чувствуешь, как мы подходим друг другу?
 
Бархатистый успокаивающий голос пробирал до костей. Мне хотелось зажать уши ладонями и рухнуть на колени прямо здесь, на асфальтовой дорожке, под удивленные взгляды детей.
Что он делает со мной?! Почему я чувствую, как с каждым часом, проведенным вместе, власть Клима надо мной крепнет? Я уже не различала где черное, где белое. Где добро, где зло. Весь мир перевернулся с ног на голову. Я казалась сама себе потерянной злой девочкой, способной на убийство. И меня не покидало ощущение, что Клим ясно видит мои изменения. И это заводит его сильнее, чем секс.
Я противилась изо всех сил. Я должна остаться прежней. Не знаю, чем всё это закончится, выживу ли я. Но, если мое тело останется целым, я бы хотела, чтобы моя душа осталась нетронутой. Я не доставлю Климу удовольствия – я не стану такой же, как он…
Движением плеча я скинула с себя мужские руки и шагнула в сторону детской площадки. На людях я могла себе это позволить. Он мне ничего не сделает. Пока.
Клим тихо проговорил мне в спину.
– Я говорил, как тебе идут платья?
Я почти физически почувствовала ласкающий взгляд на каждом изгибе своего тела. Нервным движением я натянула длинные рукава до самых кончиков пальцев. Я ненавидела себя за то, что мне понравилось быть в этом платье. Будто я предала сама себя.
Я замерла, жадно вглядываясь в чужих людей, не обращающих на меня внимания. Улыбающиеся, хмурящиеся, равнодушные. Как же я хотела оказаться среди них. Я никогда не ценила возможность быть обычной, мне всегда хотелось чего-то другого. Я была странной, и мне это нравилось. Нравилось думать не так, как все, вести себя несуразно, избегать людей.
Дура! Какая же я дура!
Нет ничего прекраснее – быть человеком! Обычным, блять, человеком, который злится, влюбляется, плачет, кричит… Чего я добилась своей чудаковатой молчаливостью? Только того, что больной психопат посчитал меня особенной.
Мне хотелось грязно ругаться матом. Какая же я дура!
– Пойдем, милая, – позвал меня Клим, направляясь к двери подъезда.
Я продолжала смотреть на людей. Если я побегу прямо сейчас, если я закричу? Успеет ли кто-нибудь среагировать? Но что они смогут сделать? В лучшем случае вызовут полицию. Но Клим уже успеет догнать меня и засунуть в машину. А что будет потом – страшно подумать…
– Не испытывай мое терпение, – тихо проговорил Клим, повернув ко мне голову.
Расслабленность и жизнерадостность сползали с него, как старая облупившаяся краска. Я знала, что за поясом джинс у Клима пистолет. И меня вдруг обожгла мысль, что он может достать его прямо сейчас. В многолюдном дворе, где полно детей.
Я торопливо шагнула к Климу. Он взял мою ладонь в свою и посмотрел в глаза.
– Помни про Антона и его сестру…
Я думала о них постоянно. И только это сдерживало меня от необдуманных поступков.
На лифте мы поднялись на девятый этаж. Клим не сводил с меня задумчивого взгляда. А я не переставала беспокойно кусать губы. Вопросы кружили вокруг и жалили меня.
К кому мы идем? Зачем?
Вдруг в этой квартире живет такое же чудовище…
Клим медленно поднял руку и осторожно коснулся кончиками пальцев моих губ.
– У тебя кровь, – прошептал он.
В тесном пространстве лифта этот шепот казался оглушительным.
Уклонившись от мужской руки, я облизала обветренные губы. Металлический привкус крови осел на языке. Мне даже понравилось. Это отрезвляло.
 
Выйдя из лифта, мы подошли к квартире и остановились. Гулкий стук сердца отдавался в горле. Мигающая подъездная лампочка обжигала сетчатку глаза и казалась ослепительно яркой. Хотелось прикрыть веки и потереть виски пальцами.
Клим не торопился, и я готова была поклясться, что и его сердце не на месте. Мы смотрели друг на друга, чувствуя, как сбивается с ритма наше дыхание. Что за черт!