Нелюбимая

Сам же при этом затягиваю с мытьем, дожидаясь, пока Тами помоется и выйдет из душа, чтобы я мог получить собственное удовольствие, то и дело прокручивая в голове момент ее оргазма.
 
Глава 9
 
Тамила
Я кручу в руке телефон, сидя на ступеньках перед пляжем. Рома ушел купаться в океан, а я решаюсь включить гаджет. Надо позвонить родителям, сообщить, что со мной все в порядке, но я шестым чувством знаю, что увижу на телефоне сообщения или пропущенные звонки от Вадика. Сегодня я целый день старалась не думать о том, что произошло между мной и Ромой вчера вечером в душе. Пыталась не испытывать чувство вины за то, что позволила чужому мужчине удовлетворить меня через такой короткий срок после моего расставания с Вадимом. Но все равно меня это грызет изнутри. Спасибо Роме, сегодня он не переступал границ. Всю ночь обнимал меня, но не более. Утром, проснувшись, поцеловал в плечо, когда думал, что я еще сплю, и отправился в бассейн. Я позорно сбежала в ванную, заперлась там, чтобы выиграть себе еще немного времени. Но Рома оказался джентльменом, и весь день не вспоминал о нашем маленьком приключении. Я была благодарна ему за то, что он чувствовал, когда меня нужно было оставить в покое.
Вытираю о шорты вспотевшие ладони и, шумно, резко выдохнув, наконец зажимаю кнопку включения. Экран оживает, я вижу это краем глаза, заставляя себя сосредоточиться на темной глади океана, мерцающей в последних лучах заходящего солнца. Ромина макушка то мелькает над водой, то исчезает, пока он гребет, рассекая воду. Я наплавалась сегодня так, что у меня до сих пор ноют мышцы. То ли пыталась уплыть от горячих образов вчерашнего вечера, то ли от своего смущения.
Наконец телефон полностью оживает, и я слышу, как на него сыплются входящие сообщения, многочисленные мессенджеры пиликают по-разному, создавая какофонию звуков в моих руках. Опускаю голову. Клиенты, подруги, родственники… Но взгляд подсознательно выискивает в череде сообщений те, которые придут от адресата с устаревшей подписью «Любимый». Есть. Сердце пускается в галоп, тараня грудную клетку. Но я не тороплюсь их читать. Терпеливо дожидаюсь, пока все эти звуки звоночков, пиликаний и свистов прекратятся, и только потом разблокирую аппарат. Как заправская мазохистка, я игнорирую сообщения Вадима, и вместо этого набираю маму.
– Ну наконец-то! – восклицает она, ответив на звонок. – Нашлась пропажа. Вадик нам уже телефон оборвал.
– Он звонил?
– Ну да, – отвечает мама так, как будто я спросила у нее непонятно что. – Говорит, ты поругалась с ним и одна укатила в ваше свадебное путешествие. Тами, что это за выходки такие?
– А Вадик не рассказал тебе, как переспал с моей подругой, м? – выдаю я тоном, полным сарказма.
– В смысле? Ты что-то, наверное, перепутала.
– Ага, мужчину, за которого я собралась замуж. К счастью, так и не вышла.
– Тамила! – строго осекает меня мама. – Ну что за глупости ты говоришь? Вадик хороший парень, он не мог так поступить, тебе соврали. Кто сказал? Лёлька твоя? Лживая коза, она сама на него глаз положила.
– Положила, мам. И не только глаз, телесами своими тоже его накрыла.
– Да врет она все.
– Она, может, и врет, а мои глаза – нет.
– Ты можешь толком объяснить? – заводится она.
Вот почему все это время я не звонила маме. Сидя в небольшом городке, ей каждый учтивый состоятельный парень кажется богом, который осчастливит меня своей фамилией. Вот она и вцепилась в Вадика мертвой хваткой. Этот лицемер всегда вел себя с ней так, как будто забирает у родителей единственное сокровище. Я даже четко помню его выражение лица, когда он обещал моей маме, что будет беречь меня и на руках носить. Благодарил их с папой за меня, рассыпался в комплиментах. А потом трахал меня на капоте своей тачки, называя шлюхой, когда мы возвращались от родителей через лесопосадку. Вот такие двойные стандарты. Тогда мне так нравилось, а сейчас я понимаю, что это была не игра. В смысле игра, но не тогда, со мной на капоте, а перед моими родителями. А я ж дура, уши развесила, в глаза ему заглядывала. Фу, вспоминать противно, аж затошнило.
 
– Я, как в классическом анекдоте, мам, не вовремя вернулась домой.
– И?
– Застала его с Лёлькой.
– В постели, что ли?
– Ну да.
– И что ты сделала? Вырвала шалаве ее космы?
– Нет. Я сделала кое-что получше.
– Ну?
– Забрала свой чемодан, который приготовила для полета на острова, а там были билеты. Ну я и поехала в медовый месяц одна.
– Так ты на островах сейчас?
– Да.
– Ох, бедовая ты у меня, Тамилка, – простодушно произносит мама, тяжело вздохнув.
– А еще я вышла замуж, – выпаливаю я, а потом сжимаюсь. Но лучше сейчас, чем лично объявлять это родителям. До моего приезда успеют остыть.
– Не поняла? Где? За кого? Или ты все-таки простила Вадика?
Я фыркаю.
– Обломится. Я тут парня встретила.
– Господи! – выдыхает мама. – Какого еще парня? Туземца?
Я смеюсь.
– Нет, вполне себе русский. Мы даже в одном городе живем.
– Да у вас там миллионы живут. Вон расползлись по всему миру как тараканы. Тамила, ты не чуди там! Не надо нам замуж за незнакомых мужиков.
– Он хороший, мам, – с улыбкой произношу я, глядя на то, как Роман выходит из воды.
По его соблазнительному загорелому телу катятся крупные капли воды, шорты для плаванья облепили подкаченные бедра. Он вытирает воду с лица и приглаживает мокрые волосы. И все это одним точным, мужественным жестом. Красивый мужчина.
– Вадик тоже был хороший, – отвечает мама. – Ну ты даешь, дочь. Зовут-то хоть как зятя нового?
– Рома.
– Что? – отзывается он, подходя ближе.
Я похлопываю по верхней ступеньке, показывая Роме, что хочу, чтобы он присел рядом, а потом говорю:
– Мам, включай видео, будем знакомиться.
Я даже не смотрю на Романа, знаю, что там взгляд, в котором плещутся вопросы.
– Куда ж видео, Тами? – суетится мама. – Я ж не готова. Да и отец не дома.
– Давай, потом уже ближе познакомитесь, как приедем. – Мама сокрушается, голос становится тише, а потом на экране возникает родное лицо. Я улыбаюсь. Видеть маму – это словно глоток свежего воздуха. И путь она у меня резковата и с несовершенствами, но я все равно ее люблю. – Привет, мамочка.
– Ты что это? Похудела снова?
– Мамуль, – с улыбкой зову я и перевожу камеру на Рому. – Это Рома, мой муж.
– Здравствуйте, – произносит Рома, а потом осекается, потому что не знает имени моей мамы.
– Лидия Ивановна, моя мама, – представляю я.
– Очень приятно, Лидия Ивановна.
– И мне приятно, Роман.
Они оба глупо улыбаются, потому что не знают, что сказать друг другу.
– Как же так получилось? – наконец отмирает мама.
– Я тебе потом расскажу, – возвращаю камеру к себе. – А Борис где?
– Да на охоте, – отмахивается она.
– Ну ладно, мам, я пойду.
Она смотрит на меня, хитро прищурившись. Рома встает и, простившись с мамой, удаляется в бунгало.
– Тами, не начуди там. Ты его совсем не знаешь.
– Я буду осторожной, мама.
– Ох, ты всегда была такая своенравная, делала что хотела. И сейчас вот поступила опрометчиво.
– Откуда ты знаешь? Может, я буду с ним счастлива.
– Сколько ты с ним знакома? Дня три?
– Пять.
Мама машет рукой.
– Это две минуты. Прежде, чем выходить замуж, человека нужно узнать.
– А что толку, что я знала Вадима? Чем закончилось? Мам, нельзя человека узнать до конца.
– И то правда. Телефон не выключай, будь на связи. Я должна знать, что ты в порядке.
– Ладно, – с улыбкой отвечаю я. – Боре привет.
– Передам, – коротко отзывается мама.
Мы прощаемся, и я окунаюсь в ворох сообщений. Отвечаю на вопросы клиентов, пишу подругам, что со мной все хорошо, сбрасываю короткое сообщение брату и его жене. Остались только те, с которыми я тяну дольше всего. Сделав глубокий вдох, я открываю нашу с Вадимом переписку. Как же символично, что еще шесть дней назад мы обменивались глупыми смайликами и признаниями в любви, а сразу за этим последовали оскорбления.