Love You (СИ)

— Пап! — завидев Джексона, появившегося в дверях, Юна соскакивает с дивана и со всех ног бежит к нему. Тот обнимает одной рукой и гладит по спине. Наши отношения с мужем далеки от идеальных, но в такие моменты я вспоминаю, для чего все еще нахожусь здесь: Юна любит отца. Не так как меня — это я могу сказать с полной уверенностью, но все равно очень к нему привязана. Это не спасает нас с Джексоном от стычек, но мы оба делаем все, чтобы дочь как можно дольше пребывала в уверенности, что её родители счастливы вместе.
После того, как мы втроем по традиции поужинали, Юна уходит в свою комнату, оставляя нас одних. Джексон пьет вино, пытаясь выглядеть умиротворенным, но он далеко не так хорош в притворстве, как я.
— Сегодня ассистент Тэхёна переслал мне договор, о котором ты умолчал. Я показала его Ёнджэ, и он пришел к выводу, что с ним все в порядке.
В глазах Джексона вспыхивает негодование, его рука с бокалом замирает в воздухе и медленно опускается на стол.
— Для чего ты это сделала? Я не собираюсь его подписывать.
— А какие у тебя есть варианты?
Муж поджимает губы, и его тон становится строгим и сухим.
— Мне не нравится, что ты лезешь в мои дела, Лиса.
— Твои дела? Твои дела были твоими до тех пор, пока не выяснилось, что ты справлялся с ними из рук вон плохо. Как у тебя язык поворачивается говорить мне такое после того, как сам попросил меня вмешаться? И с каких это пор ты решил, что я послушная марионетка, которая годится лишь на то, чтобы выполнять твои команды?
— Я не продам Киму акции компании, — цедит Джексон, пока его лицо приобретает цвет вина в бокале.
— У тебя есть другие варианты?
— У меня был вариант с тем договором, который я тебе дал, но… — он не заканчивает фразу и мечет в меня быстрый взгляд, в котором читается намек на обвинение. Очевидно, Джексон считает, что я была недостаточно красноречива в своем убеждении.
— Но ты просчитался, и Тэхён совсем не такой идиот, каким бы его тебе хотелось видеть. Чтобы не сотрясать зря воздух, задам прямой вопрос: у тебя есть еще варианты помимо того, как продать ему акции?
— Я над этим работаю. Сейчас я веду переговоры с Ким Намджуном…
— Предлагая ему то же самое? От чего отказались два твоих друга, сославшись на нехватку денег? Наберись наконец мужества и посмотри правде в глаза: никто не станет заниматься благотворительностью. Люди тебе не доверяют, и не станут жертвовать свои деньги. Пора принимать радикальные меры. Черт возьми, кто из нас управляет этой компанией? — я заметно повышаю голос, но это лишь потому, что я вне себя.
— Я позвонил ему и попросил подписать этот договор этим утром, — тихо произносит Джексон, глядя перед собой. — Этот ублюдок отказался. Сказал, что на прежних условиях он ему больше не интересен. Теперь ты довольна?
Я сжимаю лежащую на столе вилку, ощущая как холод металла растекается по коже и сочится к груди. Джексон выглядит потерянным и разбитым, но сейчас мне его совсем не жаль. Значит, Тэхён не пошутил, и действительно намерен извлечь из этой сделки максимум бонусов для себя. Возвращаю прибор на стол и стараюсь дышать ровно. Хотя бы кто-то из нас двоих должен сохранять трезвую голову.
— Переговоры ради спасения компании всегда проводятся лично, Джексон. Ты ведь ему не просто отказал, правильно? Ты сделал это через Намджуна, чтобы продемонстрировать, что Тэхён недостоин переговоров в первыми лицами. И сейчас удивляешься, почему он отказывается?
— Я не хочу разговаривать с ним, ясно? Мне противен его вид, его голос. Твой друг детства мне целиком и полностью противен. И в этом виновата только ты.
Я закрываю глаза, чтобы побороть в себе порыв приказать ему заткнуться. Джексон в очередной раз нарушает свое обещание не упрекать меня прошлым, но отчасти он прав. Ему было бы гораздо проще принять партнерство Тэхёна, если я не изменяла ему с ним много лет назад. Друзьями они, конечно, никогда не стали — Джексон сын Суа, а эта старая сука печётся своим благородным происхождением больше, чем с исчезновением носогубных складок; но и такого напряжения между ними не было бы.
 
Разговор нам продолжить не удается, потому что в этот момент на кухне появляется Юна. На ней одета лишь её любимая футболка — джинсы, очевидно, валяются где-то на полу спальни.
— Мама, придешь ко мне? Хочу, чтобы ты посмотрела мой рисунок.
Я перевожу взгляд на Джексона: он подпирает ладонью лоб, все так же потерянно глядя на бокал с вином.
— Конечно, приду, родная. Что ты нарисовала?
— Тебя, меня и папу возле океана. У меня плохо получаются пальмы. Надо, чтобы ты помогла.
— Потренируйся еще. Я скоро буду.
Стуча босыми пятками, Юна поднимается на второй этаж, а я залпом опрокидываю в себя содержимое вина и смотрю на мужа.
— Я не знаю, как мне быть, Лиса, — Джексон отрывает поднимает на меня потухшие глаза, и я отчетливо вижу, что он сдался. — Я правда попробовал все.
Я прикрываю глаза, чтобы преодолеть приступ паники, спровоцированный собственным решением и снова смотрю на мужа. Интересно, мама и отец когда-нибудь осознают, насколько они в нем ошиблись?
— Я поговорю с Тэхёном, и он подпишет. Только на этот раз не испорть все.
Около часа я провожу с Юной, проводя мастер-класс по рисованию пальм, и после того, как укладываю её спать, иду в свою комнату. Это гостевая спальня, в которую поначалу я уходила после наших с Джексоном ссор, и постепенно стала оставаться все чаще, пока окончательно не перенесла туда свои вещи. Юне мы объяснили, что папа сильно храпит, и от этого я плохо сплю.
Не включая свет, я опускаюсь на кровать и выбираю в списке телефонных контактов номер Тэхёна. Как и в прошлый раз, он отвечает с четвёртого гудка.
— Это Лиса. Юрист посмотрел договор и сказал, что с ним все в порядке. Джексон готов его подписать.
— И ты тоже готова?
Я позволяю себе короткую паузу, перед тем как сбросить свою достоинство с обрыва. За эти четыре года я многое научилась терпеть, и если это поможет обеспечить Юне будущее, которое он заслуживает, я сделаю это, не снимая улыбки с лица. Если отбросить эфемерное чувство гордости, что я теряю? Я уже спала с ним. Тэхён уже стал моим вторым мужчиной, так пусть будет третьим.
— Могу завести его тебе завтра в семь в гостиницу.
— Это меня устраивает.
В «Walking On The Cloud» я приезжаю ровно в семь, и чересчур старательно паркую машину, чтобы выгадать себе опоздание. Эти пять минут — своеобразное доказательство самой себе, что Тэхён не все держит под контролем. Сердце стучит размеренно, дыхание не сбилось, в отражении в зеркала лифта я не нахожу изъянов: макияж, укладка, платье, выражение лица — с ними полный порядок.
Дойдя до номера 503, я заношу руку и стучусь. Так чувствуют себя шлюхи, когда идут на вызов? Вряд ли. Во-первых, их услуги не исчисляются сотнями тысячами долларов, во-вторых, их клиент редко бывают красив, в-третьих, они ничего о нем не знают. Человек по ту сторону — по-прежнему мой друг детства, даже если он так не считает. У меня все получится.
Тэхён открывает дверь, держа телефон возле уха. Быстро царапает меня взглядом, задерживаясь на сумке с торчащим из нее договором и показывает мне проходить. Он в рубашке и в синих брюках, пиджак того же цвета перекинут через подголовник кресла, так же как и галстук. Очевидно, что нынешний статус больше не позволяет ему облачаться в толстовки и джинсы.
Пока он продолжает говорить, неспеша расхаживая из стороны в сторону, я достаю из сумки бумаги и кладу их на стол вместе с ручкой. Выпрямившись, оглядываюсь. Номер большой: просторная гостиная с диваном и двумя креслами, в глубине — три двери. Одна предположительно кабинет, другая ванная, третья спальня. Где мы будем это делать? Здесь или в кровати? Впрочем, какая мне разница. Лепестков роз и романтичных баллад в любом случае не будет.
 
Я еще несколько секунд наблюдаю за Тэхёном, а потом иду к бару и откупориваю бутылку. Он собирается вложить в компанию огромную сумму денег, так что вряд ли расстроится из-за убывшего глотка виски. Наполняю стакан бронзовой жидкостью на один палец и опрокидываю его в себя. Я терпеть не могу крепкий алкоголь, но сейчас он именно то, что нужно. В горле першит, а от непривычки желудок резко сжимается, но через пару секунд виски приносит желаемый эффект и по телу разносится расслабление.