Троецарствие. Дилогия (СИ)

Целительница подошла к моей просьбе основательно. Не просто сказал – она, мол, бешеная сука, убила много людей, поэтому мы с ней больше не дружим. Нет, как и положено пожилым людям, она решила рассказать всю историю. За что я ей был очень благодарен.
– Чем больше боев она проходила, чем больше крови лила и возрастала в Пути, тем больше ее душа уходила во тьму. Несколько раз наш Стратег прощал ей проступки, за которых другие были бы жестоко наказаны, но последний – переполнил чашу его терпения. Цань убила ординарца Вэнь Тая. Мальчишка не пустил ее на совет, следуя указаниям своего господина. Та же была пьяна. В гневе она изрубила ординарца. Более того, она не просто убила его, но еще и надругалась над телом.
– Сумасшедшая тварь! – прошептал Бык. Он, видимо, хорошо помнил те события.
– Да. – покачала головой Матушка И. – И иную за такое убили бы, как бешеную собаку. Но в память о былых заслугах, наш Стратег пощадил ее. Прогнал ее прочь и запретил появляться на глаза. Однако, она вернулась.
– И теперь предлагает нам помощь. – закончил уже я. – Нужно признать, момент выбран идеально. Мы действительно нуждаемся в помощи. И будь на месте Цань кто‑то другой, я был бы склонен принять подобное предложение. Но ей верить нельзя.
Все согласно закивали, мол, ну да, как такой психованной бабе можно верить? Только Мытарь поднял глаза от бумаг и выдал.
– Прошу меня простить за данное суждение, господин. Но я предлагаю взглянуть на ситуацию под иным углом. Если мы не примем помощи Цань, то она обратится к другому владетелю. Она наемница, ее люди привыкли менять сторону чаще, чем иная столичная модница – платье.
– Это ты позволил ей прийти на совет? – вдруг дошло до меня.
– Мой господин верно подметил, что мы нуждаемся в помощи. Даже, если исходит она от человека, которому верить нельзя. Да, она пришла ко мне сегодня утром и просила дозволения прийти на совет. Я выслушал ее и пришел к выводу, что вы можете ее по меньше мере выслушать. Отказаться никогда не поздно. А у нее под рукой около двадцати тысяч воинов. Причем половина – конные.
Десять тысяч конницы! Черт меня дери! Это даже больше, чем у меня сейчас! Много, очень много. Кавалерия, да при грамотном использовании – очень серьезный аргумент на поле боя. Такой союзник был бы крайне полезным. Кабы не не был чокнутой бабой.
– Народ, давайте думать. – со вздохом произнес я. – Получать еще одного противника в окрестностях, да еще такого сильного, мне как‑то не хочется. Но и соглашаться с ее условиями мне тоже не по душе. Прошу, высказывайтесь. Все, новичков это тоже касается.
Совет длился около двух часов и за это время мы не обсудили ни одного вопроса, из тех, что я планировал на сегодня. Спорили до хрипоты, разбились на три лагеря. Первая «партия», возглавляемая Мытарем, считала, что мы должны принять условия Цань, а потом не выполнить свою часть сделки. Мол, война – путь обмана и все такое. Китайцы, в этом плане, молодцы. Заранее написали кучу трактатов, в которых оправдали все сделки с совестью.
Другая группа, сплотившаяся вокруг Быка, выступала за то, чтобы послать женщину и ее предложение в пешее эротическое приключение на другой берег Длинной Реки. В фракции примкнул Пират, Прапор и половина новеньких командиров.
Я, сам себе изумляясь, выступал за честный союз с Цань. Нет, я не верил, что люди меняются, а то, что рассказала Матушка И, очень нехорошо характеризовала вероятного союзника. Да и морской порт отдавать не хотелось.
Но понимал я и другое. Во‑первых, сам я не справлюсь. То есть, сейчас я могу разбить Чжоу Сю, но где гарантия, что остатки войск желтых не соберутся вновь и не нападут на Поян, пока я буду в отлучке. Невозможно же мотаться туда‑сюда, отбивая город за городом – путь в никуда!
Во‑вторых, пообщавшись с Цань, я понимал, что стоит мне ее послать, как она тут же встанет на сторону одного из моих врагов. Сама выступать не будет, силы не те, но нафига мне желтые, у которых есть союзник с десятью тысячами конницы?
Ну и в‑третьих. Врать было неправильно. Карма – она настигнет. Рано или поздно. Ты разок предашь, а там и с тобой так же обойдутся. Гуаньинь тоже так считала, кстати. Выкатила в интерфейсе квест, в лучших своих традициях озаглавив его так:
 
«Избранный узнает о вероломстве».
  
Глава 33
 
Стратег принимает гостей
 
Спустя пару часов после совета, уже поздним вечером, я сидел на дереве и кидался камешками в окно. Надо ли объяснять, что это было за дерево и кому принадлежала комната, в окно которой летели мои миниатюрные снаряды? Вот так – днем я серьезный мужчина, весь из себя Стратег и военачальник, а вечером… Вечером я всего лишь парень, на которого обиделась подружка.
Причем именно так. Я в самом деле хотел объясниться, добиться того, чтобы Юэлян все поняла и не дулась на меня, как мышь на крупу. Не ради союза с ее отцом, а потому что так надо было! Девчонка мне нравилась, между нами точно появилась какая‑то искра, и я совсем не хотел, чтобы она погасла, так ни во что и не превратившись.
Кто‑то сказал бы, что вести себя так мужик не должен. Типа сама придет, займись пока более насущными вопросами! Я бы этим советчикам просто фыркнул в лицо. Извиняться за собственный косяк, а именно так я понимал привет из прошлого Вэнь Тая, – это не слабость. Вообще, извиняться не слабость, если уж на то пошло. А не устранить проблему в зародыше, имея такую возможность, и вовсе глупо.
Стрельбой по окну я занимался, пожалуй, минут десять. Никто пока на стук камней о дерево ставень не реагировал. Юэлян, надо полагать, восседала в центре помещения, нахохлившись, как замерзший воробушек, запретив при этом служанкам подходить к окну. И шептала про себя что‑нибудь вроде: «Гуаньинь, какая же я дура!»
Я не бог весть какой знаток загадочной женской души, но в этом почему‑то был уверен. Наверное, потому что невеста моя, хоть и была вся из себя аристократка, человеком все же оставалась хорошим. Взять вот ее выход за стены во время осады Пояна. Поступок глупый, но много что о ней говоривший.
– Юль, надо поговорить! – в десятый раз позвал я.
Никакого эффекта. Слова, как и камни, ударялись о ставни и тут же падали вниз. Если пошуровать в траве под окнами граблями, можно было найти немало пропавших аргументов.
Не, ну нельзя же быть настолько упертой!
Я понимаю, что увиденное ею сегодня в шатре зрелище было неприятным. Оскорбительным даже. Она вся из себя принцесса, помолвленная с полководцем, приходит на военный совет и там наблюдает, как какая‑то баба кидается на ее мужика! Без всяких там прелюдий целует его, а нареченный стоит столбом и никак не реагирует. Не оттолкнет наглую бабу, не заорет: «Что тут, нахрен, происходит?». Просто стоит, и все!
Поменяться с Юэлян местами – я бы тоже вскипел. Представить, я вхожу в ее комнату, а она в объятиях какого‑то левого незнакомого мужика. Тут фразой «дорогой, это не то, что ты думаешь» не отделаешься! И «я все могу объяснить» тоже не поможет.
Однако я бы через час‑полтора остыл. И по меньшей мере выслушал объяснения. Уж мне ли не знать, какие дурацкие сцены создает порой жизнь!
Но то я, а это китайская принцесса! Нежный, мать его, цветок! Утреннее солнце китайской поэзии павшей династии Хань! Слушать – это не про нее!
Ответ на мои призывы поговорить пришел, откуда его не ждали. Под деревом вдруг стало светло, опустив голову, я обнаружил там служанку принцессы со светильником, закрепленным на конце длинной палки, который она держала над головой.
 
– Госпожа велела передать, что поговорит с вами утром, – произнесла девушка, убедившись, что я ее заметил. Развернулась и пошла к дому.
«Не надо!» – проскрипел голосом опытного интригана Лё Ха, понимая, что я собираюсь делать.
– Погоди! – окликнул я служанку.
Девушка остановилась. Я повис на ветке и спрыгнул на землю.