Искупление

Эти слова взбудоражили мои старые раны.
— Я всё ещё вещь для тебя? — горько усмехнулась я.
Черты лица его вмиг стали жестче.
— Зачем же ты так? — будто бы не в силах сдержать обиду, тихо сказал он.
Я не знала, что ответить этому некогда самоуверенному и циничному мужчине, и поэтому молча стала собирать свои вещи. Вдруг он резко схватил меня за плечи, заставив поднять лицо к себе.
— Ну когда же ты меня простишь?! — в его голосе я услышала ноты отчаянья.
Я не хотела на него смотреть, опустив голову, я зажмурилась. Он меня встряхнул и заговорил ещё жарче:
— Я говорю тебе то, что никто и никогда не слышал от меня: умоляю, прости! — чеканя каждое слово, говорил он. — Я готов выть от раскаянья, слышишь?.. Ну что же мне сделать, что бы ты поверила мне?
Его слова ранили меня, но боли почему-то не чувствовала. Я посмотрела наконец-то на него слегка затуманенным слезами взором.
— А других ты так же унижал и спорил на них? Публично растаптывал чувства, незаслуженно оскорблял?
Эскалант поник. Руки его отпустили меня. И он будто лишился всех жизненных сил.
— Значит, никогда? — горько подытожил он.
Я молчала.
Шли секунды, потом минуты. Наконец Виктор развернулся, медленно пошёл к лифту и нажал кнопку, вызывая его. Я глядела ему в спину, в душе изнывая от крика. Я хотела его остановить, обнять и исцеловать! Хотела быть только с ним всегда и всюду. Я любила его… наверное. Он давал понять, что отпускает меня.
Вот и добилась того, чего хотела. Почему же тогда хочется умолять его разрешить мне остаться? Откинув все предрассудки и муки совести, бросить Гаспара и опять поверить Эскаланту? Я вошла в лифт и нажала кнопку первого этажа. Это был наш конец. Дверь закрылась, и вместе с ней закрылись мои глаза. Острая боль пронзила моё тело, и я, согнувшись почти пополам, от горьких рыданий опустилась на пол, не в силах стоять на ногах. Я оплакивала свою несовершенную любовь. Так больно мне не было ещё никогда. Моё заплаканное лицо удивило консьержа, но мне было всё равно, что он подумает.
— Всего доброго, сеньорита Бронских! — безответно сказал он.
Я вышла на улицу. Ветер трепал мои уже распущенные волосы, высушил слёзы. Громкие звуки мегаполиса заполнили воздух. Но я не слышала и не видела. Передо мной всё стояли глаза Эскаланта, а в ушах звучали обрывки его фраз…
— Латти!
Где-то далеко звал меня женский голос, но я не обернулась и дальше плелась по тротуару. Я не знала, куда мне идти…
— Латти! Латти! — Мария схватила меня за руку. — Прости меня, пожалуйста! Я думала, что тебе так…
Мои глаза непонимающе остановились на её лице. О чём это она?
— Что с тобой? — беспокойный голос подруги окружал меня. — Господи, что же он творит с тобой?! Негодяй, мерзавец! Я готова сама убить его…
Она повела меня куда-то. Я послушно села на заднее сидение её автомобиля, дверь за мной закрыл Саэс.
 
Глава 31 
 Плата за осуждение
На следующий день я сидела в столовой дома Гаспара и пыталась втолкнуть в себя хотя бы чашку когдато любимого латте.
— Не потрудишься объяснить что это? — раздался надо мной сердитый голос Гаспара.
Он хлопнул по столу свежим выпуском газет перед моим лицом. Я недоуменно взглянула сначала на разгневанного жениха, а потом на приятно пахнущего типографией разворот издания. Там красовались наши с Эскалантом фотографии. Мы сидим в «Де Томазо», он придерживает меня за локоть, вот мы входим в его дом… Разные ракурсы. Удачные кадры.
— Хорошие фото? — равнодушно сказала я.
После пережитого меня уже мало что волновало. Похоже, я действительно стала бесчувственной. Мне повезло…
— Не шути со мной! Ты же знаешь, я не переношу предательства! Говори! Слышишь, говори сейчас же! — кричал Гаспар, метаясь по комнате.
Я спокойно встала из-за стола и посмотрела на него:
— Что ты хочешь услышать?
— Правду! — он резко подскочил ко мне и схватил за плечи. — Что у тебя было с ним? Только попробуй лгать!
Мне было больно и стыдно, но врать я не собиралась.
— Он поцеловал меня, я ответила. Но больше ничего не было. Мы все выяснили и попрощались.
— Ты целовалась с ним?! — вскричал он и снова забегал по комнате.
— Предатель! Как он мог?! Он же обещал мне!..
В таком состоянии я видела его впервые. Но слова Гаспара не прошли мимо моего слуха.
— Вы говорили обо мне?
Гаспар резко замер, словно понял, что сболтнул лишнего. Значит, не так уж он честен со мной, как я думала. Я смотрела, как он, всегда такой сдержанный и вежливый, явно нервничал. Его поймали на лжи.
— Он просил меня расторгнуть помолвку. Сказал, что… любит. Я предоставил выбор тебе, пообещав друг другу не влиять на твоё решение и всё рассказать… тебе.
— Что же не рассказал? — усмехнулась я.
Гаспар виновато опустил глаза:
— Не смог…
— Понятно, — вздохнув, я пошла к выходу.
Как же мне всё это надоело! Может, и вправду одиночество для меня будет выходом?
— Ну что же, — я приостановилась подле него. — Как бы там ни было, я выбрала тебя. Между мной и Эскалантом ничего не было и не будет. Но мне неприятно от твоих слов и подозрений.
Мои слова проникли вглубь его сознания, и он мгновенно унял своё бешенство.
— Ты права, прости. Я просто обезумел от ревности! Я бы не пережил твоего предательства!
Он обнял меня. Мне было всё равно, только бы не целовал!
— Ладно, я к тёте. Хочу познакомиться с братом.
— Я заеду за тобой после работы, милая.
Выйдя из этого дома, я почувствовала себя лучше. Меня душила та атмосфера. Я не могла спать в комнате, где на мне лежал Эскалант. Я так не хотела опять переживать боль расставания, но даже и не поняла, когда опять перешла эту черту!
Глядя на мелькающие мимо машины и прохожих, меня вдруг осенило. Да ведь я — Амалия! Та, которую я презирала за предательство жениха, за то, что она влюбилась в Виктора и помешалась на нём. Это была я… Никогда не думала, что смогу понять её чувства и поступки. Но всё же так и случилось.
***
Январские дни медленно тянулись. Они превратились в одну серую и дождливую массу. Отношения между мной и Гаспаром стали напряжёнными. Моё безразличие к нему усилилось, а его надежды на то, что я стала в него влюбляться, не оправдывались. Всю вину он перекладывал на Эскаланта, с которым теперь не виделся. По крайней мере я не знала этого. Светские новости снова пестрили сплетнями о моей лживой и гулящей натуре. Писаки жалели Гаспара, обливали меня грязью и повествовали о новых похождениях Эскаланта. Теперь у него появились новые старые друзья — Ксавьер и Хоакин. И жизнь его стала прежней: ночные клубы, пьяные выходки и, конечно же, окружение девушек, каждый раз новых. Он больше не звонил, не писал и не искал со мной встреч. Словно я была тем грузом, который мешал ему выплыть из спокойного и скучного моря. Вот так и закончилась его любовь ко мне.