Искупление

— Пожалуйста!.. — последний раз молила я, но он властно накрыл мои губы своими в требовательном поцелуе.
Сопротивлялась я изо всех сил. Но что могла сделать я против сильного мужчины, действующего на меня как наркотик? Все мои удары кулачками, попытки увернуться от его губ и оттолкнуть от себя были тщетны. Единственная хрупкая надежда было на то, что я не поддамся на его ласку. Ведь именно это Эскалант и проверял. Но куда там мне… Чувствую, как моё сопротивление ему медленно ослабевает, и я уже не в силах устоять против его чар. Я обмякла. Где-то в глубине своего затуманенного сознания поняла, что попала в его власть. Я лишилась разума, нет, почвы под ногами.
Не существует иной опоры кроме его рук и таких сладких губ… Я прижалась к Виктору и, обняв его за шею, ответила на поцелуй. В тот же миг он поднял голову. Когда я с трудом открыла глаза, то увидела его улыбку. Смутно осознавая реальность, всё же заметила, что он не был самодоволен… Наоборот, Виктор светился нежностью и ещё какимто доселе не знакомым мне выражением его глаз.
— Ты моя, крошка, — прошептал он, поглаживая губами мою пылающую щёку.
Я снова стала безрассудной. Как он делал такое со мной? Куда же делась моя ненависть к нему? Моё презрение и злость? Всё исчезло. Не осталось и следа… Он был прав.
— Что же ты наделал?! Всё разрушил… Опять… — шепнула я в ответ и, не осознавая, что делаю, сама поцеловала его.
Эскалант тихо застонал и ещё крепче обнял меня. Моё пальто скользнуло к нашим ногам. Прошло ещё мгновение, и я не заметила, как уже полулежу на диване. Страсть с головой поглотила нас, и мы буквально задыхались от неё. Виктор оторвался от моих губ и расцеловал моё лицо, спустился к шее… Я позволила ему расстегнуть мою рубашку. Взамен стянула с него реглан и с жадностью провела пальцами по его рельефному животу. Он смотрел на меня сверху вниз чёрными от страсти глазами. Он был великолепен! Чувствуя только то, что происходит здесь и сейчас, я коснулась губами его тёплой и так сладко пахнущей смуглой кожи…
— Латти… — услышала я его полурык-полустон и снова оказалась на спине.
Я смотрела на того, кто заставлял меня воспламеняться изнутри. У меня больше не было совести, принципов, морали… Я хотела одного — Виктора Эскаланта. Он прочитал это в моём взгляде и снова прильнул к моим губам, унося в глубины тёмной, запретной, но такой желанной страсти. Моя рубашка составила компанию другой одежде, и я почувствовала, как бретельки моего лифчика спали с моих плеч… Что-то изменилось. Перед моими глазами, словно яркие вспышки, стали появляться ужасные картины из моего прошлого.
Вот Дворак нависает надо мной… Я снова ощущаю его потные руки у себя на коже. Его мокрые губы мерзко изучают моё тело… Не выдержав, я стала в истерике биться и отталкивать от себя этого человека.
— Нет! Нет! Перестань! Пожалуйста! Нет! — дико кричала я, и в этот раз насильник остановился.
Сумрак рассеялся. Лицо Дворака обрело черты Виктора. Он в полном шоке взирал на меня с тяжело вздымающейся грудью и растрепанными волосами. Задыхаясь от истерического ужаса, я отвернулась от него и забилась в уголок массивного кожаного дивана, подтянув к себе колени. Я вздрогнула, почувствовав, как мои обнаженные плечи он чем-то накрыл.
— Злата? — напряжённым голосом позвал он меня.
Но я не отреагировала и укрылась от его глаз, спрятав лицо в подушки дивана. Он всё понял.
— Посмотри на меня! — попросил Эскалант.
Я замотала головой и крепче вжалась в диван. Тогда он придвинулся ещё ближе и обнял меня. Чувствовала на своих руках и спине его ласковые успокаивающие поглаживания. Ещё через несколько минут он, словно почувствовал робкую перемену во мне, развернул к себе и обнял. Сопротивления не было… Мне словно этого не хватало, и я расплакалась на его обнажённой груди, чувствуя себя в защитной оболочке из его рук.
— Поплачь, моя Латти, — уговаривал он меня, поглаживая по волосам.
— Поплачь, крошка.
Так и сделала. Как странно, что я оплакивала свою судьбу рядом с человеком, который послужил причиной моей трагедии. Но мне стало легче. Мои всхлипы стали реже и картины той ужасной сцены стали меркнуть. Мои глаза высохли, но я все ещё находилась в объятиях Виктора и удивлялась. Гаспар никогда так меня не успокаивал. Утешал меня он всегда, но это не помогало. Почему же мой ещё недавний недруг был словно лекарство для моей израненной души?.. Но всё же я боялась посмотреть ему в глаза. Я не хотела увидеть там отвращение или презрение. Я, боясь неизбежного разговора, тяжело вздохнула и отстранилась от него. Эскалант терпеливо наблюдал за мной.
— Игрушку по имени Злата сломали! — шепнула я, глядя прямо перед собой сквозь упавшие на лицо растрёпанные пряди волос.
— Что ты такое говоришь?! — резко сказал он, вызвав мою горькую усмешку.
Он прикоснулся к моему подбородку и повернул лицо к себе. Когда я, наконец, посмотрела ему в глаза, продолжил:
— Я принёс тебе столько страданий… Прости меня.
Глядя в его шоколадные глаза, я вдруг поняла, что больше не могу его ненавидеть. Что во мне переменилось? Почему вдруг смогла его простить? Даже не заметила, когда именно… Я не могла поверить в это. Всё как будто повернулось вспять, и перед ним снова та наивная и безумно влюблённая девчонка…
— Виктор… мне сейчас очень тяжело. Я запуталась.
— Останься со мной, пожалуйста! — его глаза молили меня.
Реальность вернулась. Вдобавок я почувствовала себя ущербной и угнетённой, находясь рядом с ним полуголой.
— Я не могу! — встав на ноги, натянула рубашку и дрожащими пальцами пыталась застегнуть пуговицы.
— Латти? — голос Виктора звучал напряжённо.
Он обнял меня за плечи, стоя позади. Я, судорожно вздохнув, высвободилась. А ведь ничего не изменилось! Я всё так же не могу быть с ним. Хорошо, что не успела наделать ещё больше глупостей! Я повернулась к Виктору Эскаланту:
— То, что сейчас ты увидел, мои шрамы. Гаспар спас меня однажды.
И теперь моя жизнь принадлежит ему. Эскалант сделал шаг ко мне, но я, мотнув головой, отступила назад.
— Злата, — опять пытаясь достучаться до меня, начал он. — Я люблю Гаспара, он мне как брат! Но я ничего не могу с собой поделать! Он поймёт нас, ведь знает о нашем прошлом… и, чёрт возьми, догадывается о наших чувствах! — убеждал меня Виктор, и в его словах скользило горячее желание убедить в этом прежде всего самого себя.
Я, сморгнув слезу, посмотрела в его глаза:
— Ты же понимаешь, что это не так.
Его руки опустились.
— Я никогда не смогу совершить с ним такое. Пока ему нужна, я буду рядом. И буду верна ему.
Мы молча смотрели друг на друга. Каждый из нас понимал, что это конец.
— Я выкуплю тебя! Отдам ему всё, что у меня есть! — горячо выпалил он.