Буревестник

Но Романовский не был бы в своем репертуаре, если бы отступил.
— Я о перемирии между нами…
— Я уже сказала тебе, — я резко развернулась, — что не прощу тебе позора на балу, даже если мы и начнем общаться.
— Как ты можешь так долго хранить в душе злость и обиду?! Да забудь ты уже об этом! — Романовский подошел ко мне ближе и посмотрел в лицо. — Я первый предложил перемирие, один-единственный раз!
Одно мгновение мы молча смотрели друг на друга. Целая гамма чувств отразилась на его лице. А я не знала, что ответить. Послать его я всегда могу и готова! Но сейчас он предложил мне перемирие, и это неспроста.
— Ну допустим, я согласна! Но к чему ты это предлагаешь? — я не смогла скрыть горечь и презрение, даже если бы и хотела. — Предупреждаю, чтобы ты ни задумал, в этот раз тебе это не сойдет так просто с рук!
Романовский сделал серьезное лицо настолько, что, я подумала, сейчас мне будет плохо. В коридоре не было никакой охраны, ни его, ни моей. Да и кажется все гости отеля давно спали, лишь мы с бывшим обсуждали наш отношения.
— Перестань корчить из себя дерзкую стерву, тебе это не идет! — он заговорил тихо и нежно.
Спорить я не стала, он был прав. Возможно, мне действительно стоит быть осторожной и думать, что я ему говорю. Я просто кивнула, опустила глаза и сжала губы.
Романовский обнял меня за талию и прижал к себе.
— Если ты все еще держишь на меня обиду, что на том балу тебе не достался твой первый поцелуй, то я готов прямо сейчас все исправить!
Мое сердце колотилось в унисон с бешеным стуком в крепкой груди медведя.
— Каким образом? — еле слышно выговорила я.
— А вот таким!
Он провел рукой по моим волосам и, потянув их чуть назад, закрыл мой рот страстным поцелуем. О да! Я закрыла глаза, и приятное чувство захлестнуло волной мое тело. Он целовал меня медленно, умело лаская языком рот и губы. Если он выбрал поцелуи как оружие в завоевании женщин, то ему это удалось.
Полутьма длинного коридора окутала нас. Я отдалась полностью власти поцелуя. Зажженный страстным желанием Романовский прислонил меня к стене. Он держал меня так крепко, словно знал, что я стану сопротивляться. Ведь, кроме поцелуя, я ему больше ничего не позволю.
— Ты меня сейчас съешь… — я издала приглушенный звук, означавший удовольствие.
Мое тело расслабилось от ласк его крепких настойчивых рук. Я прижалась грудью к нему, пусть почувствует, как отвердели мои соски, требовавшие ласки. Мое черное велюровое платье едва ли послужит препятствием для мужчины.
Но тут Романовский почему-то отстранился и осторожно поднял меня на руки.
— Я отнесу тебя в постель.
Я и не заметила, как моя прическа распалась, а волосы рассыпались ему на руку.
— Нет! — прошептала я. Романовский донес меня до двери и поставил на ноги.
Он посмотрел мне в лицо, и в его хитрых янтарных глазах отражались огненные огоньки люстры. Не сказала бы я, что он был разочарован моим отказом.
— Я не готова тебе довериться! — я дрожала как осина на ветру, и эта дрожь то ли от страха, что ко мне впервые прикоснулся мужчина, то ли это от того, что это было приятно.
— Хм. Не стану настаивать. Я лишь хотел просто отнести тебя в постель…
— Так ли это?! — вылетело из моих уст, хотя я вовсе не хотела язвить.
— Я все еще жду твоего согласия на перемирие, — он снова подошел ко мне вплотную, готовый прижать меня теперь к двери. — Если ты не согласишься, у меня есть всякие способы услышать «да-а-а»!
Он меня победил! Я открыла рот, словно хотела что-то сказать, но снова закрыла и подтвердила кивком, что хорошо поняла предупреждение. Больше ни сказав ни слова, я забежала в комнату и захлопнула дверь.
Я упала на кровать. Голова кружилась, моя кожа горела от его жарких поцелуев. Но Романовскому меня не провести, я знаю, чего он добивается! По моей воле, меня он так быстро не получит!
 
    
ГЛАВА 5
Впервые я с удовольствием отказалась от завтрака, мы с Лелькой уединились у нее в апартаментах. Знаю, я обещала Романовскому поговорить о предложенном им перемирии, но после вчерашнего у меня пропало желание видеться с Медведем.
Мы с Лелькой пили кофе и болтали.
— Романовский вчера приставал ко мне.
Подруга была так удивлена, что чуть не поперхнулась.
— Серьезно? Подкатывал? — Лелька хихикнула.
— Ну да! — я отпила кофе и поставила чашку на стеклянный столик. — Сегодня у него серьезный разговор с отцом, надо же как-то вину загладить.
— Ну и каков он? — поинтересовалась она.
— Обалденный! Чуть не проглотил меня! — пошутила я.
— Ух! Надо намекнуть ему, чтобы к нам в экзотическую баньку сходил! — предложила Лелька, и я с ней была согласна.
— Да, Медведю, наверное, надо облегчиться!
Мы рассмеялись. Я встала и посмотрелась в зеркало. Синяя мини-юбка и шифоновая белая блузка — достойный наряд для бизнесвумен.
— Поболтаем потом. Мне пора идти, Петр Валерьевич ждет меня.
— Удачи!
— Спасибо! — я покинула апартаменты Лельки, которые находились тоже на пятом этаже. Лелька с пяти лет живет с нами, вернее, мой отец приютил ее. Ведь она сирота, ее родители работали на моего отца и погибли в перестрелке.
— Доброе утро, Петр Валерьевич! — поприветствовала я адвоката, входя в кабинет.
Все мероприятия, которые я планирую, всегда обсуждаю с Лелькой и адвокатом. Петр Валерьевич для моей семьи больше, чем просто адвокат. Вот уже тридцать лет он старый друг и советник отца. Мне нравится его остроумие, у него всегда найдется хороший совет или идея.
— Доброе, Ярина Валентиновна! Сразу перейдем к делу? — спросил Петр и открыл черную папку.
— Да, пожалуй, — согласилась я и села в кресло.
— Кирилл Александрович Соболевский все еще ждет вашего ответа по поводу встречи, — адвокат серьезно посмотрел на меня.
— Черт! Я совсем забыла про эту встречу, — я взялась за голову, вспомнив, что мой сосед еще две недели назад предложил встретиться.
— Откладывать больше нельзя, — напомнил мне Петр.
Это решение было не из легких! На мгновении я почувствовала себя мышкой, загнанной в угол. С одной стороны — Романовским, с другой — Соболевским, с которыми у меня натянутые отношения. И оба они хотят одного и тоже — турбазу!
— Вот что, Петр, позвоните Кириллу и скажите, что я согласна. Пусть назначит день и время, когда ему удобно, — выдавила я из себя наконец это долбаное согласие.
— Хорошо, где желаете провести встречу?