Жизнь и смерть в аушвицком аду

Другие товарищи из крематория II, видя, что их поставили перед свершившимся фактом, который уже невозможно взять назад, быстро в этой ситуации сориентировались и попробовали заманить шефов, которые тогда находились на улице. Но они уже почувствовали угрозу и ни в коем случае не хотели дать себя завлечь [978]. Не будучи в состоянии больше ждать, потому что каждая минута играла роль из-за приближения прибывающих вооружённых постов, в мгновение ока, быстро распределили среди себя всё, что у них было в последнюю минуту, и они перерубили колючую проволоку.
И все разбежались вокруг цепочки постов. Они же проявили столько ответственности и самопожертвования в последние минуты, когда имела значение каждая секунда для вероятности спасения, а их жизнь была в опасности от постов, которые за ними гнались. Но они всё же на некоторое время остановились и выполнили их задачу, перерубили ещё проволоку соседнего женского лагеря, чтобы дать женщинам возможность разбежаться. К сожалению, им очень мало удалось, если не считать того, что они отбежали на несколько километров от лагеря. Их всё же окружили другие посты, которых по телефону вызвали из соседних лагерей [979], и от них они все, к сожалению, погибли на бегу. Многие их них к тому же использовали их материал [980], который у них был при себе, и благодаря этому получили возможность [981] так далеко убежать. Но всё же сила власти была достаточно велика. Как и было предусмотрено, с помощью
[…] он, к сожалению, окружил всех наших героических братьев и издалека убил всех пулемётами. В особенности кто же может оценить отвагу и преданность этих нескольких из этих наших товарищей, которые остались в числе 3 человек, чтобы вместе с собой взорвать крематорий на воздух и вместе с ним они должны будут погибнуть, сознательно пожертвовали своим шансом на спасение […]
что в конце концов прокрадывается надежда […] может быть, всё же и тут от него отказались для […] пожертвовали, разве на самом деле не возложили свою собственную жизнь на жертвенник? Сознательно всем сердцем, с большой самоотверженностью [982], потому что никто в тот момент к этому не принуждал. Они могли попытаться просто бежать со всеми и всё же отказались ради дела. Так что, конечно, кто способен оценить величие этих наших товарищей, героизм их поступка. Да! Да! Наше лучшее там погибло, именно лучшее, самое дорогое, лучшие элементы […] самые достойные, как жизни, так и смерти. […]
[…] они были товарищами в бою […] в жизни и в смерти […]
Мы, стоявшие вдалеке во время всего события, не зная, что там произошло, потому что договорено было по-другому, и то, что там произошло в последнюю минуту […], не успели дать нам знать, и мы, увы, остались одни без наших близких, без наших самых дорогих, уже не с кем жить и, что ещё хуже, не с кем умирать. Из всех наших доверенных не осталось ни никого из […]. Остался в живых упомянутый Йекл Гандельсман, один из столпов главного руководства всей акции. Благодаря тому, что он был вместе с теми 3 людьми, которые остались чтобы взорвать [983] крематорий и вместе с теми […] поздно […] который они ещё не успели взорвать […] здание и они […] Но, к сожалению, снова он находится вместе с несколькими русскими, которые находились […] в крематории III и были пойманы: они сидят, арестованные, в Бункере [984], в руках политотдела, и легко себе представить, что там с ними делают. Тут остался только […] один даян [985], образованный человек […], быть с ним, но далёк от понимания всего дела просто из-за его позиций, которые всегда держатся в рамках еврейского закона, и ещё один, упомянутый Малинка Элуш, который должен был быть вождём акции в командо крематория, который он […], но многие вещи, которые требуют размышления. Он слишком молод с маленьким жизненным опытом. Это событие, военное событие […], связанное с военными вопросами.
Но не мы виновны […] недостаточно удалась, виновен […] и его мощная сила, которую он […] в первый раз дожили, чтобы люди — принимая во внимание то, что требует от них […] не пугаясь того […] несмотря на то, что у них ещё были шансы жить дольше и жить как раз [986] в хороших условиях, потому что еды и питья, курева у нас в избытке […] и всё же решиться и героически положить конец собственной жизни! Это достойно восхищения, записать в нашей истории, но с тех пор, как […] преданные золотые товарищи, вас больше нет с нами, как вы уже выполнили [987] ваше задание и сделали своё, будьте уверены, что и мы, которые сейчас ещё живут, которые ещё бродят по большой печальной могиле.
 
из-под […] уверены ли […] предадим, мы […] не будем […] нас тоже ничего не пугает […] с вами […] вместе бороться […] начали […] начали […] начали, но мы это […] и все вместе мы всё дело сделаем.
И такое останется навечно у нас и все те, которые сумеют оценить наше положение. Остается […] помянуть их добром.
 [988]
[…] встретились с нашими союзниками […] в общем деле. Мы все думали, что это продлится несколько дней из-за того […] Ойшвиц по нашим причинам […] узнают, живёте ли вы […] будете сами себя обманывать до тех пор, пока сами себя заманите. Это мы поймем позже. Поэтому мы с нашей акцией точно не опоздаем. Так что помните, мы вас предупреждаем, только один шанс у […] помните, не теряйте последний шанс, который тут […] временем они хорошо поняли, и они сделают как вы […], но не преждевременно, это нам подскажет время. […] И в их словах мы уже как-то начали немного сомневаться, они уже потеряли у нас часть доверия из-за их непоследовательности и другого.