Подпольный турнир!

— Имя тебе ничего не скажет, но у него есть прозвище Последний Император.
— Маленький, глупый хафу, в этой стране есть место лишь одному Императору, — глаза женщины наливаются ещё большим холодом, а за её плечами разливается, пробирающая до дрожи, Рейки.
В уши ввинчивается волчий вой, которому вторит стая и из бесформенной Ки рождается силуэт гигантского волка.
— Не бойся, если будешь вести себя хорошо, то он не укусит, — краем глаза замечаю, как трясётся от страха Раттана. Волчий вой надломил её волю, а значит, Рейки незнакомки по-настоящему сильна.
— Ты слишком высокого мнения о своей псине, — тонкие косточки приятно хрустят в моей ладони.
Зрачки женщины расширяются, но скорее не из-за боли, а от удивления. Раздосадованная мечница никак не может взять в толк, как мелкий хафу смог пересилить наведённый страх. Вот только ей невдомёк, что в этом нет моей заслуги. Это Последний Император радушно поделился со мной своей железной волей. Что ему какой-то волк, когда он выходил биться с настоящими монстрами? И при этом делал это в своём неповторимом стиле. Ведь только человек с поистине стальными нервами может шутить и играть в карты, а через пару минут выходить на ринг со сломанной рукой и побеждать.
— Как такое…
— Твоего Императора признала одна Япония, а моего весь мир, — выпускаю на свободу покалеченное предплечье и этой же рукой пробиваю апперкот.
Голова в балаклаве запрокидывается назад, но, к моему удивлению, хватка на рукояти меча не ослабевает. А через долю секунды мне прилетает ответка. Сломанная рука наотмашь хлещет меня по лицу. Но это лишь затравка перед основным блюдом, вслед за оплеухой прилетает мощный пинок. От удара в грудь меня откидывает назад и с противным скрипом клинок покидает западню из костей и мяса.
Раненая рука плетью повисает вдоль тела, но это меньшая из бед, ведь остриё клинка вновь смотрит на меня. Мы вернулись к тому, с чего начали.
— Использовать это против ребёнка, — едва слышно произносит женщина, — если остальные узнают, то засмеют.
Её губы касаются кровавых разводов на лезвии и меня обуревают дурные предчувствия. Изо всех сил бросаюсь вперёд, но не успеваю сделать и пары шагов, как тело деревенеет. Мышцы сводит судорогой и я заваливаюсь вперёд, прямо на асфальт.
— Лежи и не дёргайся, сейчас у тебя из крови выводится весь кальция и магний, — сообщает мне женщина и только в этот момент я осознаю, что с ног до головы покрыт потом. Если она и вправду сумела вывести через потовые железы столь важные микроэлементы, то я покойник.
В этот момент Раттана наконец-то справляется с тремором и кидается мне на помощь. Она делает широкий подшаг и мощным размашистым мидл-киком грозится перерубить мечницу, как когда-то сумоиста. Вот только незнакомка не такая медлительная, как жирдяй рикиси, ей с лёгкостью удаётся разминуться с убийственным пинком и даже достать девчонку в ответ. Клинок вновь окрашивается красным. И не успеваю я выкрикнуть предупреждение, как женские губы вновь касаются измазанного кровью металла. Неподалёку от меня падает Раттана, лицо девушки перекошено от обиды и ярости. И я прекрасно её понимаю, нас только что поимели.
Похоже, я серьёзно себя переоценил. Думал поиграть в спасителя, но меня самого впору спасать. Теперь вся надежда на Миямото…
— Почему они все ещё живы? — и эта надежда стремительно угасает, когда моих ушей касается незнакомый мужской голос.
С трудом выворачиваю задеревеневшую шею и сердце на мгновение замирает, пропуская удар. Шестипалый мечник удерживает одной рукой две катаны, а второй волочёт по асфальту израненного Акихико. За телом мальчишки остаётся явственный кровавый след.
— Я не убийца и я профессионал, — холодно отвечает незнакомка. — Хочешь прикончить кого-то из них, делай это сам, но уже без меня.
— Это ещё почему?
— Я получила плату за конкретных людей и этих детишек нет в списке.
— Будь по-твоему, — рычит мужчина, он едва сдерживается.
Получив ни тот ответ, на который рассчитывал, обоерукий мечник решает отыграться на собственной жертве. Одной рукой он вздёргивает в воздух истекающего кровью родственника и шипит ему прямо в лицо:
— Где он?! Где тот, кого вы с сетрой создали?! — но младший Миямото лишь улыбается в ответ, а на его губах пузырится кровь. — Говори или, клянусь всеми Ками, я живьём скормлю эту сучку Акико родовым карпам!
— Кха-кха, глупый-глупый старший брат, — глаза мальчишки полнятся отчаянным безумием вперемешку с весельем. — Тебе никогда его не победить, ты ещё этого не осознаёшь, но ты уже мёртв. Он придёт за тобой…
— Где он?! — шесть пальцев ловко перебирают две рукояти и на асфальт приземляется отрубленная детская кисть. — Говори или будет ещё больнее.
— Хахаха, ты и правда тупой, — кровавый харчок вылетает вслед за оскорблением, вымарывая светлую кожу. — Я уже давно выжег свои нервы при помощи Дэнки. А теперь слушай сюда, кусок дерьма, очень скоро он придёт по твою душу и тогда ты позавидуешь мёртвым…
— Кто он, назови имя!?
— Онибаку… — затухающим голосом произносит напарник и до меня наконец доходит. Неучтённая химера — это всего лишь каприз парочки детишек, а не очередная интрига местного правительства.
Слепой дурак, как я мог проглядеть очевидное?
В этот момент меня распирает от неуместного веселья и я почему-то вспоминаю приснопамятный эпизод в туалете. Тогда, лёжа на кафельном полу, под градом ударов, одним неверным словом я полностью изменил собственную жизнь. Вручил свою судьбу в руки вчерашнего ребёнка. Обменял свободу воли на сочную морковку, в виде боевых искусств. Что ж, пора вернуть её обратно.
— Громче, я не слышу тебя, Акихико!!! — изо всех сил я рву горло и где-то вдали мне вторит раскат грома. — ГРОМЧЕ!!!
С этого момента и до конца своих дней я больше никому не позволю помыкать собой и сам стану хозяином своей судьбы!
— О-НИ-БА-КУ!!! — взгляд друга стекленеет, но идиотская улыбка не спешит сходить с его губ. Даже после смерти он насмехается над нами. Надо мной и над своим тупым братцем. Этот скользкий засранец обвёл нас обоих вокруг пальца.
— Тц, пустая трата времени, — старший из братьев отбрасывает от себя труп младшего и в этот момент между ними образуется связь. Призрачная нить, по которой ступает призрак великого кэнсэя.
Дух Мусаси ненадолго задерживается у павшего в неравной схватке потомка и его голова слегка покачивается, словно выказывая таким образом сожаление. Но этот жест столь скоротечен, что его можно принять за обычную рябь бестелесного тела. А затем патриарх Миямото достигает своего второго потомка и растворяется в нём. Во время этого сакрального момента на лице старшего брата проступает ни с чем не сравнимое благоговение и его губы истово шепчут молитвы благодарности всем Ками.
Вот глупец, разве он не знает, что Ками это всего лишь красивый миф, за которым стоит обычная Синки? Ну ничего, когда я отправлю его на тот свет, то он лично в этом убедится.